с Ларисой — угроза. А раз Чакырбейли обеспокоен нашей безопасностью, то не будет делать ничего во вред. Да и выбора у меня немного. В одиночку с маленьким ребенком идти против целого мира невероятно сложно. Боюсь, в этот раз я просто не выстою.
В первую очередь мне нужно думать о Каане. Беззащитный ребенок может пострадать в чужих играх за власть, деньги и наследство. Не желаю, чтобы в этой гонке мы оказались потерпевшими
Поэтому сейчас я стою перед шкафом и смиренно собираю вещи. Раскладываю их по чемоданам. В конце концов, если что-то пойдет не так, всегда можно переехать и найти другой выход из ситуации. Я ведь неспроста искала разные варианты съемного жилья. Подходящие нашлись. Дело только в безопасности. В том, чтобы никто нас не тронул. Ни посторонний, ни тот, кто когда-то считался близким.
Безусловно, я могла бы остаться и здесь. Никто меня отсюда не выгонял. Да, контакты с Русланом оборваны, однако никакого уведомления покинуть квартиру не поступало. Впрочем, это не имеет отношения к ситуации. Я бы и так съехала. Вопрос во времени. Ну и в деньгах, конечно же.
А ещё слова Альпарслана не дают покоя. Подстегивают к действиям. Он сказал, что Абрамов по уши в проблемах. Подробностей, конечно же, не пояснил, но очевидно, что лучше быть начеку и точно не рядом с ним. В случае чего его проблемы могут отразиться и на нас.
Но как бы я ни относилась к нему сейчас… все же не могу винить его во всем. В трудное время Руслан невероятно меня поддержал. Протянул руку помощи. Тем не менее внутри сжался тугой комок, который ноет от разочарования, не дает вздохнуть спокойно. Абрамов не так прост, как казалось в начале. Да и ситуация с Альмирой до жути тяжёлая. Подозрения грызут изнутри. Однако необходимо подумать о себе и собственном спокойствии. Вряд ли Руслан хотел бы, чтобы его проблемы коснулись и нас с Кааном.
Ближе к вечеру половина вещей уже собрана. Осталось немного. Но я все же нервно кусаю губу в ожидании Альпарслана. Надеюсь, все пойдет по плану и ничего не случится, потому что сейчас все очень зыбко. Лишние метания ни к чему.
Мельком я посматриваю на сына, который увлечен игрушкой и лежит на диване. Затем бросаю взгляд на свой телефон в надежде, что сейчас позвонит Чакырбейли и немного меня успокоит. Однако проходит двадцать минут, а он так и не объявляется. Наверное, придет еще позже. Конкретных сроков ведь не давал. И когда я уже теряю всякую надежду на его скорый приход, краем уха улавливаю невнятные звуки за дверью.
«Неужели Альпарслан?» — сразу же проскальзывает мысль, но я тут же отбрасываю ее, потому что на него это не похоже. Он бы зашёл, не стучась. Он действует напористо, явно чувствуя себя хозяином положения.
Странно… Очень.
Выгибаю бровь, ощущая неприятные колючие иголки, пронизывающие сердце. Но все же встаю и иду в коридор, где с удивлением вижу совсем не того, кого ожидала увидеть.
В недоумении я дважды смотрю в глазок, однако картинка перед глазами не меняется.
Прямо за дверью стоит Руслан в окружении здоровенных мужчин в специальной форме.
— Дарина! — кричит Абрамов. Его глаза горят. Он явно сейчас вне себя. — Немедленно прикажи им уйти. Я хочу тебя видеть. Сейчас же! Мне нужно срочно с тобой поговорить. Ты же прекрасно знаешь, что нам есть, что обсудить.
— Не положено, — выдает ему один из мужчин, отгораживая его от двери.
Судя по тому, каким методом они действуют, — это и есть охрана, о которой говорил Альпарслан. Его проверенные люди.
Однако бывший босс не унимается. Идёт напролом.
— Мне плевать! — Руслан отдергивает руку, которая его удерживает. — Вы пропустите меня, иначе…
Я жмурюсь и совершенно не знаю, что мне сейчас делать. С одной стороны, я не могу не пустить его в квартиру. Но с другой, сейчас, когда мы все находимся под угрозой, рисковать жизнью своего ребенка и собой — худшее, что я могу сделать для нас с Кааном. Поэтому с тяжёлым сердцем я все же возвращаюсь обратно в зал, где встречаюсь с искрящимися от радости глазами сына. Сажусь рядом с ним и начинаю гладить по спинке. Успокаиваю себя как могу. Хотя чувствую, что Руслан ещё не ушел.
Ровно в этот момент телефон начинает подавать признаки жизни. Я настораживаюсь и тянусь к нему.
— Ну наконец-то, — рвано выдыхаю, глядя на контакт, который стоит перед глазами. Тут же нажимаю на кнопку.
— Дарина… — доносится до меня встревоженный голос Альпарслана по ту сторону трубки.
— Слушаю, — прочистив горло, говорю ровным голосом. Хотя после увиденного хочется немедля отсюда сбежать. Потому что откуда-то взялось ощущение, будто за мной пристально кто-то следит. Хочется спрятаться ото всех.
— Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — с ходу закидывает он меня вопросами.
— Жду тебя. — Я сжимаю подлокотник дивана. — Ты обещал, что придёшь. Но тебя всё еще нет.
— Через пару часов, — отвечает он устало. — Ты, главное, никому не открывай дверь. Хорошо?
— Я и не открываю…
— Ты знаешь, о ком я. — Слышится сигналы машин. Кажется, Альп в пробке. — О Руслане. Он ведь сейчас в подъезде. Хочет с тобой поговорить. Ради своей же безопасности, не выходи к нему. За ним может быть слежка. Абрамов обещал сидеть смирно, но, видимо, не умеет держать себя и свои эмоции под контролем точно так же, как не умеет сдерживать обещания. Не задумывается о том, что может случиться, когда он приедет к тебе. Если те люди узнают, что вы общаетесь, всякое может произойти. Нет гарантии, что вы останетесь целы. Это не игра.
— Я понимаю, — киваю я и облокачиваюсь на диван. — Если честно, разговаривать мне с ним сейчас не о чем. Точнее, есть, но выяснять отношения — такая себе перспектива. Наговорим друг другу еще больше гадостей. Только нервы потратим. Ни к чему это.
На некоторое время в трубке повисает молчание. Кажется, Альп переваривает сказанное. Не знаю, рад ли он этому раскладу, но это не имеет значения. Просто мысли вслух. Так или иначе, иметь дел с Русланом я больше не буду. И доверия между нами тоже нет.
Чакырбейли не в счет. Я вижу, что ему небезразлична судьба сына. А это уже совсем другие категории.
— Дарина, а вы собрались? — доносится его тревожный баритон, смешиваясь с голосами за дверью.
И я просто не выдерживаю. Сбрасываю звонок и закрываю глаза. Нужно успокоиться. За всем этим я не замечаю, как Каан
