спал. Под глазами темные круги. Вид усталый, измученный. Конечно, надо же расхлёбывать то, что заварил. Неудивительно.
— Где, я спрашиваю, Дарина? — шипит он сквозь стиснутые зубы, останавливаясь в полушаге от меня.
Оглядываюсь, уверенный, что за нами наблюдают. Но веду себя как ни в чем не бывало. Пусть не думают, что мы с Русланом в ладах, а знают, что он мне действительно враг.
— Какое тебе дело, Абрамов? Она моя жена. Забыл? Проваливай отсюда, пока по морде самодовольной не получил. Я и без того в бешенстве от твоих выходок. Не заставляй устраивать спектакль посреди улицы. Катись к чертовой матери!
— Мне необходимо поговорить с Дариной! — цедит он снова, цепляясь за воротник моей рубашки обеими руками. — Необходимо! Немедленно!
Я усмехаюсь, ни капли не сопротивляясь.
— Мне тоже было необходимо поговорить с ней, Руслан. Ещё полтора года назад. Ты прекрасно видел, как я сгорал в аду. Ты знал, что я хочу ей все рассказать и спрятать. Но практически заставил ее покинуть город. Не позволил мне с ней объясниться, признаться и выложить все как есть. Помнишь? Приятно на своей шкуре чувствовать безысходность? Я точно так же себя чувствовал. Хотел шею тебе свернуть, но, сука, знал, что ты донесешь все Гейдаровым, если я сделаю что-то не так. Гондон ты, Руслан!
— Ситуации разные! Не нужно мне тут ересь всякую нести! Она меня черт знает кем считает. Приукрасил все, да?
— Благодаря тебе меня Дарина полтора года ублюдком считала. Ситуации разные, говоришь? Тут я солидарен с тобой, знаешь ли… Разные… — Я качаю головой, отталкивая Абрамова. Еле держу под контролем рвущиеся наружу эмоции. Ещё чуть-чуть — и морду ему разобью. — Я с женой поговорить хотел. С любимой женщиной, с которой жил в браке несколько лет. Накосячил, хотел исправить ошибку. Но ты усугубил ситуацию, Руслан. Мы потеряли столько времени! Держись от Дарины как можно дальше. Ты понял меня?
— Б**дь! — ревет он, зарываясь пятерней в волосы. — Я же все тебе доложил! Ты знал о ней все! А я даже увидеть ее не могу! Не будь ублюдком, Альпарслан! Не заставляй меня играть иначе! Поверь, я найду другой способ раздобыть информацию о том, где находится Дарина!
— Как интересно! — рявкаю я в ответ. Не получается спокойно реагировать на его слова. Всего один взмах, и Руслан получает по морде кулаком. Отшатывается, в последний момент еле удерживая равновесие, иначе полетел бы по лестнице вниз. — Держись как можно дальше от Дарины. Ты понял меня?! Последний раз предупреждаю. Ты не сможешь ее найти! Никто не сможет!
— Сукин ты сын, Альпарслан. Сам напросился. — Он выплёвывает на асфальт кровавую слюну. — Отныне ничему не удивляйся, Чакырбейли. — Абрамов кривит губы в насмешливой ухмылке. Разворачивается и уходит.
Смотрю ему в спину, чувствуя, как по спине пауками ползет плохое предчувствие. Явно не к добру его появление здесь.
Что он, сука, задумал? И почему перед глазами сразу встает сестра? Альмира… Чер-р-рт тебя раздери, Абрамов!
Глава 27
Утром я проснулась с тяжелой головой. Виски сдавливало с такой силой, что я едва смогла разлепить глаза. А все потому, что всю ночь то и дело ворочалась на неудобном диване. Не могла успокоиться.
Ворох мыслей не позволял уснуть, то и дело окуная меня в воспоминания. Туда, где я ещё не познала вкус предательства и жила, не думая о том, что однажды настанет переломный момент и от меня отвернутся самые близкие.
Но больше всего я думала об Альпарслане и о том, как же тяжело отпускать то, что держало меня все три года брака. Свои чувства и всю ту боль, что он мне причинил. Вновь наполнять себя светлыми эмоциями. Принимать новую реальность и подробности из прошлого…
К такому раскладу я явно не готова.
Встав с кровати, я автоматически иду в комнату, предназначенную для меня. Подхожу к столу, внутри которого вчера ночью нашла свои драгоценности. Открываю задвижку и начинаю перебирать украшения
Каждое из них было по-особенному дорого моему сердцу, но в силу обстоятельств ювелирные украшения пришлось продать… И я бы никогда и ни за что не подумала, что Альпарслан может выкупить их обратно.
«Да и зачем?» — задаю вопрос сама себе и шумно выдыхаю.
Казалось бы, ответ как на ладони, однако поверить в чудо и реальность его слов мне ещё очень сложно. Тяжелые воспоминания и все пережитое давят тяжелым грузом, каждый раз показывая одну и ту же картинку с жестокими словами Чакырбейли.
Это сложно забыть. А уж перечеркнуть — тем более.
Наконец закрыв задвижку, слышу крик сына, доносящийся из его комнаты.
Я тут же бегу в детскую и, открыв дверь, какое-то время наблюдаю за тем, как Каан обнимается с плюшевой игрушкой, то и дело переворачиваясь.
Глядя на него, я тут же успокаиваюсь, отгоняя посторонние мысли, которые мучают меня с ночи. Достаю его из кроватки и обнимаю, вдыхая детский запах. Затем мы вместе садимся на ковер, где лежит большая часть игрушек, и Каан радостно увлекается ими.
За этим всем я не сразу замечаю, что за нами кто-то следит. Повернувшись, я зорким взглядом окидываю ту, что внимательно разглядывает моего сына.
Это молодая девушка двадцати — двадцати двух лет. Она мне кого-то напоминает, и, судя по тому, что одета она неофициально и не в форму, она тоже тут просто живет.
— Какая прелесть, — улыбается она, указывая на Каана. — Очень славный и милый малыш.
Я киваю.
— А вы… — начинаю было, но меня перебивает предупреждающий голос женщины средних лет, с которой я вчера познакомилась. Это та самая домработница. Вчера она помогла мне убрать все вещи.
— Тамила… — грозно шепчет она, стреляя глазами в стоящую рядом девушку. — Что ты здесь делаешь?!
— Я… — Та стыдливо опускает голову. — Стало интересно, и я решила посмотреть, кто тут живёт.
— Это ваша дочь? — спрашиваю я. — Все нормально. Пусть остаётся. Мне комфортно. Нет нужды уходить.
У девушки загораются глаза. Она делает шаг в нашу сторону и опускается на ковер, тут же принимаясь играть с Кааном. Сын, видимо, чувствует, что от этого человека не исходит опасность, и придвигается ближе, хотя обычно других людей не принимает.
— Позволите мне присмотреть за малышом? — интересуется Тамила. — А вы можете пока заняться своими делами и позавтракать. Не беспокойтесь, я умею ладить с детьми. У самой есть племянники.
— Конечно же, — усмехаюсь я, наблюдая за сыном. — А я пока приготовлю ему что-нибудь.
Бросив последний взгляд на Каана, который начинает вытаскивать все игрушки
