Он сглатывает. — Хочу ее увидеть. Внука тоже… В последний раз. Может, тогда смогу нормально умереть. Меня уже ждут в аду.
Мне хочется сказать, что Каана я сюда при любом раскладе не привезу, но решаю не давать категорических ответов. Нужно поговорить с Дариной и вместе понять, что делать дальше. Приехать сюда или нет. Смысла давать обещание дяде Юсупу я не вижу. Дари может отказаться, что ожидаемо. Хотя, зная ее… она захочет приехать. Только без Каана.
Уже хочу ответить, но не успеваю. В палату заходит мать Дарины. Сверлит меня недовольным взглядом. Губы сжаты в тонкую полоску, руки — в кулаки. Ощущение, будто она готова наброситься на меня.
— Снова ты? — зло цедит она. — Что опять ты хочешь сделать, Альпарслан? Мало того, что уже натворил? Юсуп в таком состоянии из-за тебя и Дарины! Из-за вас!
Глава 26
Пристально смотрю на эту женщину и пытаюсь понять, что я чувствую. То ли отвращение, то ли жалость, то ли ещё что. Однако ничего хорошего она во мне не вызывает — это без сомнений. Факт.
Я в курсе, что Дарина рассказала матери о своей беременности, когда я, руководствуясь собственными убеждениями, выгнал ее из дома, сказав, что по уши влюблен в другую. За что проклинаю себя каждый божий день.
Тетя Камилла не поддержала свою дочь, хотя любая адекватная любящая мать встала бы на сторону родной крови. Впрочем, так и есть… Она встала, но выбрала сына и до сих пор верит ему, вместо того чтобы включить голову и адекватно поразмышлять.
На самом деле проблема не только в Давиде. Я когда-то сам сделал неверный ход, вследствие чего Дари стала врагом для своей семьи. А Юсупов-младший выставил ее лживой и гулящей женщиной, какой она никогда не была. Бесчестный Давид… Иначе не назовешь. Извалять родную сестру в грязи, назвать ее шлюхой и ходить с гордо поднятой головой… Такое себе дело. Молодец «мужик».
Машу рукой, приглашая женщину зайти в палату. Закрываю за ней дверь. От лишних ушей и глаз подальше.
— Смотри! — рявкаю, включая то самое гребаное видео и всучивая в ее руки свой телефон.
Я никогда не оттолкну своего ребенка и не поддержу чужого даже при большей симпатии к последнему. Потому что детей нужно контролировать, разговаривать с ними. Обсуждать проблему, чтобы достучаться и попытаться найти выход. Не так, как поступила семья Дарины!
Во всей этой истории она единственная, кто по-настоящему пострадал, прошел все круги ада. Ради нее я и тогда был готов сдохнуть, и сейчас то же самое. Не задумываясь уберу любого, будь в том необходимость. Даже если испачкаю руки. Плевать. Уже действительно плевать.
Я и раньше искал вариант, но такой, чтобы все было чисто. А сейчас понимаю, что слишком много времени потерял, хотя мог бы просто рубануть все с плеча. Нанять бандитов, например… Чтобы они избавились от лишних людей, из-за которых разрушилась моя семья. В том числе и Давида, будь он неладен. Я изначально выбрал не тот путь, признаю. Сейчас просто плюну, если узнаю, что Юсупов-младший сдох. Его судьба мне до одного места, хотя раньше я думал иначе…
Я не готов наблюдать за тем, как Дарина страдает снова. Теперь с ней и с Кааном все будет замечательно. Надеюсь, Дари не станет со мной спорить и примет мою помощь. Иначе придется туго. Мне как никогда необходимо, чтобы она слушалась. Хотя бы до того времени, пока я не устраню оставшиеся проблемы.
— Я тебе не верю! — Тетя Камилла швыряет в меня телефон. Ловлю его в воздухе, усмехаюсь злобно, готовый свернуть ей шею.
П**дец как я начинаю ненавидеть людей. Ну как? Как Давид смог до такой степени убедить своих родителей, что они ни капли в нем не сомневаются?
— Мне достаточно того, что у дяди Юсупа глаза открылись. Наконец, — бросаю ледяным тоном, направляясь к двери.
В последний момент оборачиваюсь и заглядываю в глаза женщины. Да, ведёт она себя холодно, отстраненно. Будто не верит. Но понимает, что облажалась. Я вижу боль, вижу разочарование в ее взгляде. До нее все доходит. Ну наконец-то.
— Поверить не могу… — шепчет она, словно в бреду. — Получается, беременна она была действительно от тебя? Давид сказал…
— Сказал, что ребенка Дарина нагуляла? — цежу сквозь зубы, переводя взгляд на лежащего Юсупова-старшего. Он плачет. — Ваш сын — настоящий ублюдок. Назвал бы его иначе, да только… это ничего не изменит. Ни чести, ни совести у него нет. Лучше не подпускайте его к себе. Дарина вряд ли захочет связаться с вами. А я даже настаивать не стану. Потому что будь я на ее месте… — Качаю головой, растягивая губы в подобии улыбки, но ни хрена кроме отвращения к этим людям не ощущаю. — Даже не взглянул бы в вашу сторону. Забыл бы, что где-то далеко у меня есть семья. Семья, которая когда-то растоптала, унизила и вышвырнула. Не поддержала в нужный момент. Семья, б**дь!
Выхожу из палаты, захлопнув за собой дверь. Хреново на душе. С места сдвинуться не могу, чувствуя, как бешено стучит сердце. Слышу, как ревёт мать Дарины, стискиваю челюсти до невыносимой боли в зубах.
П**дец ситуация. Б**дская.
Сажусь за руль, набираю безопасника, дабы убедиться, что Дарина никуда не выходила. Он говорит, что все тихо. И что она в кухне, что-то готовит вместе с прислугой.
Облегчённо выдыхаю, внимательно всматриваясь в свою рожу в зеркале заднего вида. Я тоже ублюдок. Ничем от Давида не отличаюсь. Какой из меня мужик, если просрал семью? Причем собственноручно.
Выруливаю на трассу, еду в офис. Нужно забрать документы, затем поехать домой, поговорить с Дариной. Обсудить разговор с ее отцом. Если она спросит, конечно. Не хочу о них рассказывать. Знаю, что не выдержит и захочет к отцу поехать, несмотря на все подлости своей родни.
Торможу у компании, выхожу из машины. Делами дома займусь. Ночью, когда все спать будут. Тут, в офисе, сидеть не смогу. Как на иголках нахожусь и сконцентрироваться на документах не получается. Все время думаю о Дарине и сыне. Они занимают все мои мысли.
— Чакырбейли! — слышу за спиной голос Абрамова.
Разворачиваюсь, желая придушить его. Он зол точно так же, как и я.
— Какого хрена ты прячешь Дарину? Мне с ней поговорить надо и объясниться! Выставил меня кретином, да? Последним ублюдком, который во всем виноват… Доволен?
— А ты разве не кретин? — Цокнув языком, скольжу по нему изучающим взглядом. Выглядит паршиво. Будто сутками не
