церкви, а в пространной холодной не было, без сомнения, очень много народа лишено было возможности слушать Божественную службу; а причина, предоставляемая тому причтом, якобы нужно было служить собором, есть вовсе неосновательная и нерассудительная; ибо собором служить положено при избытке священников, а не с тем чтобы лишить народ службы» (Резолюции. Т. 4. С. 141–142. № 9338).
• Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «О чиновнике, о котором пишете, мне не раз говорили, что он приходит выведывать и даже что он мне сделал вред, донося, чего нет. А он хвалится, что многих спасает по случаям своей службы. Господь ведает сердца и дела тайные. Мне слышанное о нем не препятствует принимать его спокойно, но скучаю долгими беседами его и утомляюсь» (Письма преподобному Антонию. С. 220. № 270).
21 августа. Служение литургии и молебна, произнесено Слово в Успенском соборе в годовщину коронования императора Николая Павловича (МВ. 1840. № 68. С. 536).
• Письмо М. М. Тучковой: «С сестрою Елисаветою[78] беседовали мы об избрании у вас казначеи. Она дивится, что некоторые желают сего послушания. Если подлинно желают, то дивлюсь и я. Отказываться от послушания было бы неправильно, а желать– больше неправильно. Выбирать надобно не желающих, а знающих дело и имеющих силу понести труды и немощи немощных» (Письма к игумении Марии. С. 54. № 37).
22 августа. Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Простите меня, Отец Наместник, я думаю, что перемена места на время, по причине глада, может быть сделана без неверности пред Богом. По вере может человек остаться среди бедствия и по смирению может удалиться, чтобы искать единственной помощи, не удостоивая себя просить Бога помощи чрезвычайной. И напротив, может удалиться от трудности по маловерию и малодушию. И может, оставаясь среди бедствия непреодолимого, искушать Бога требованием чрезвычайной помощи, когда мог бы обратиться к средствам естественным. То и другое дело может быть право и не право. Надобно управить оное рассуждением и добрым намерением» (Письма преподобному Антонию. С. 221. № 271).
23 августа. Письмо А. Н. Муравьеву: «В сем месяце очень поколебалось мое нетвердое здоровье. Иногда с трудом совершаю Богослужение. Так и вчера. Зовут в Серпухов на освящение храма, что согласно и с моею надобностью видеть сей край епархии, но опасаюсь пуститься. Когда настоящее земное колеблется и преходит, воззрим внимательнее к будущему и небесному» (Письма. 1869. С. 89. № 64).
30 августа. Служение литургии и молебна в Успенском соборе в день тезоименитства наследника престола Александра Николаевича и великой княжны Александры Николаевны и день рождения великой княжны Ольги Николаевны. Проповедь произнесена архимандритом Златоустовского монастыря Иоанникием (МВ. 1840. № 71. С. 559).
31 августа. Резолюция на консисторской справке по прошению жены отрешенного дьячка о выплате ей пособия по случаю пожара: «Прошение неискреннее. Один сын пользуется пособием от училища; другой имеет содержание в хоре. О каком же своем семействе говорит дьячиха? Пусть дьячок ищет место; а преосвященный, по возможности, поспешит определить его» (Резолюции. Т. 4. С. 142. № 9339).
• Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Благодарю, Отец Наместник, за посланное пособие Дивеевским и за мысль послать чрез игумена[79], в надежде, что он тем возбудится к человеколюбивому в них участию» (Письма преподобному Антонию. С. 222. № 272).
• Письмо матери: «Жалею о неприятности, случившейся Ивану Алексеевичу. Но скажите ему, чтобы был спокоен и не тревожился тем, от чего вреда нет. Доброе мнение его не зависит от карандаша Благочиннаго. Постараюсь написать к нему о сем особо» (Письма. 1882. С. 352. № 406).
• Извоспоминаний епископа Никодима (Казанцева): «В августе 1840 года приехал в С.-Петербург из Каменца-Подольска тамошний архиепископ, Кирилл, вызванный сюда для присутствия в Св. Синоде. Он поместился на синодальном подворье, т. е. там, где жил и я. Преосвященный Кирилл скоро приласкал меня. Ему дано было поручение: прочитать сочинения восьми Студентов московской Духовной Академии, в сем году кончивших курс. От каждаго Студента было от трех до пяти проповедей и, по крайней мере, два разсуждения. Это немалая кипа тетрадей! Болезненный Преосвященный Кирилл просил меня перечитать все сии сочинения, составить на каждое сочинение примечания и ему представить. За сим делом я сидел с месяц и подал Преосвященному Кириллу мои примечания. Кирилл был очень рад, благодарил и обещался подать их Синоду. Однако так как примечания мои большею частию указывали ошибки и недостатки, а не делали похвал сочинителям: то я просил Владыку пересмотреть дело вновь, слишком строгия суждения смягчить, а некоторыя и совсем выпустить. Я сказал Преосвященному Кириллу: “Я делал мои замечания для вас, а не для Синода: прошу смягчить их”. Едва согласился Владыка изменить кое-что. Рапорт или представление Св. Синоду, с возвращением сочинений Студентов и с приложением отзыва его о каждом из них, Преосвященный Кирилл продиктовал мне сам. Здесь он строго осуждал начальство Академии за представление столь несовершенных сочинений, а также и за то, что сии несовершенства читавшими их наставниками не отмечены. В таком виде дело поступило в Синод. В одно из близких заседаний назначено слушание сего дела. Обер-секретарь читает Присутствию дело: сперва рапорт Преосвященного Кирилла, потом замечания на сочинения Студентов. Члены Синода изумились. Напряженное молчание. Светские вытянулись с сардоническою улыбкою, ожидая бурной сцены между митрополитом Филаретом и Архиепископом Кириллом. Филарет действительно видимо раздражался, не раз останавливал читающаго, делал обращения к Преосвященному Кириллу, старался смягчить фразы, требовал объяснений. Такая сцена раздражений длилась долго. Наконец Филарет, чтобы прекратить смущение, сказал отцам Синодским: “Позвольте мне взять это дело и пересмотреть. Может быть, вместе с Преосвященным Каменец-Подольским мы найдем способ дать ему мирное окончание”. Филарет сидел с Преосвященным Кириллом рядом (Филарет во второй, Кирилл в третьей паре). От нетерпения он толкал Кирилла в бок, говоря тихонько: “Что ты говоришь? Против кого? Позабыл свою родину?” Приехавши из Синода, Преосвященный Кирилл разсказал мне все это, изумляясь: “Ну, брат! Я сегодня в Синоде вытерпел такую бурю, какой и не помню в жизни. Московский Владыка пришел в великую досаду за наши с тобой замечания на сочинения Московских Студентов”. Во всю эту сцену прочие Члены Синода молчали; разлагольствовал один Митрополит Серафим и смешил собою. На примере: О разсуждении одного Студента Преосвященный Кирилл написал: “Разсуждение сие (о вечности мучений) не представляет новых взглядов на этот предмет”. Серафим подхватил: “Благодарю вас, Преосвященный. Замечание хорошее. У них все новые взгляды!” Изумились все светские и духовные! Так-то малодушен и предзанят был Митрополит Серафим против Филарета! В Синоде дело это в самом деле кончилось тихо; но нелегко было Академии Московской: им даны строгия замечания. Из восьми Студентов, кажется, двое не получили степени Магистра,
