– Сегодня занятия будут? Магия там, артефактология? Рубка на мечах? Всякие чуки-пуки? – спросил он.
Арей проницательно посмотрел на него:
– Завтра. Сегодня с тебя хватит комиссионеров с Мамзелькиной. Так что ступай в «Кладезь премудрости», оглядись там, попроси, чтобы тебе отвели комнату. Тебе надо выспаться.
– А здесь я не могу остаться жить? Тут же полно места, – сказал Мефодий.
Арей покачал головой:
– Не думаю, что это самая хорошая идея. Когда-нибудь ты поймешь почему. От резиденций мрака лучше держаться подальше, даже если ты связал с мраком свою жизнь. А теперь ступай! Хотя… погоди! Возможно, у меня возникнет необходимость связаться с тобой. Улита, дай ему книгу!
– Какую?
– Ты знаешь какую. Книгу Хамелеонов.
Улита куда-то сбегала и вернулась с затрепанной книжечкой, на обложке которой значилось: «Г. Капелюк. Ремонт бытовой техники в домашних условиях».Меф пролистал ее. Внутри были схемы и таблицы.
– Обязательно почитаю. Обожаю получать новые знания, – скрывая разочарование, вежливо сказал Мефодий.
– Эту книгу не надо читать, – спокойно произнес Арей. – И уж тем более ничего не значат названия на обложке. Каждый день они будут разные, так что не слишком удивляйся. Запомни одно: тебе нужна тридцать первая страница – тринадцатая строчка сверху. Открывай ее время от времени. В случае, если будет что-то срочное, книга сама даст тебе знать. Если надолго идешь куда-то – всегда бери эту книгу с собой.
– Зачем? – спросил Мефодий.
– Видишь ли, – сказал Арей, – я далеко не всегда буду находиться с тобой рядом. И порой мне нужно будет с тобой срочно связаться. Сотовые телефоны не тот класс. Зудильники магов – неплохое средство, но их слишком легко прослушать нашим врагам. Значит, придется обратиться к помощи этой книги. Она уникальна хотя бы тем, что никто, кроме тебя, меня и Улиты, не знает, в чем ее секрет. А теперь открой тридцать первую страницу и прочитай тринадцатую строчку.
Мефодий нашел тридцать первую страницу и отсчитал тринадцать строчек сверху.
– «После завершения операции отжима дверца должна открыться автоматически через две минуты…» – вслух прочитал Мефодий.
– Фи, синьор помидор! Кто же читает этим зрением? Так можно невесть что начитать! Глубоким! – поморщился Арей.
– Я не умею глубоким! – сказал Мефодий.
– Старайся! – сухо произнес Арей.
– Внимательнее смотри… Не моргай! Подожди, пока не выступят слезы. Вот так! А теперь моргни! – подсказывая, зашептала Улита.
Мефодий моргнул. Внезапно буквы дрогнули, расплылись и…
– «Новых сообщений нет», – прочитал он.
– Вот именно! – сказал Арей. – Пока нет, потому что мне нечего тебе сообщить! Пока нечего. Но сообщения будут – это я тебе обещаю.
Глава 6
Орден Желтого Черепа
Мефодий толкнул дверь. Ранний московский вечер принял его в свои сырые объятия, пахнущие непросушенным железнодорожным бельем. Ветер насвистывал в провода какой-то легкомысленный мотивчик.
Лавируя между прохожими, Мефодий добрался до гимназии.
– Мне к Глумовичу! – сказал он высокому охраннику, прохаживающемуся у въездных ворот.
– Он тебя ждет? – спросил охранник.
Длинноволосый паренек с отколотым передним зубом мало походил на человека, которому назначил прием всемогущий директор самой дорогой в Москве частной школы.
От Улиты Мефодий уже знал, что Глумович никакой не комиссионер, а просто один из лопухоидов, передавший свой эйдос мраку в обмен на выполнение каких-то особых желаний. По договору его эйдос должен был оказаться в дархе у горбуна Лигула еще до конца этого года. Теперь Глумович хитрил и изворачивался, чтобы отсрочить этот момент еще хотя бы лет на десять. Разумеется, за Мефодия он ухватился обеими руками.
Не вполне доверяя заявлению мальчишки, что директор его ждет, охранник сам провел Мефодия до кабинета. За дверью со стеклянными вставками белело чье-то лицо. Это был Глумович, который взволнованно ходил от стола к двери и обратно. Выполняя обязанность автора описывать всех новых героев, скажу, что Глумович был высокий, тощий и вкрадчивый. Похожий на больного лиса.
Заметив Мефодия, Глумович кинулся к нему, но спохватился и перешел на шаг.
– Вы свободны! – сказал он охраннику.
Охранник слегка удивился, однако ушел.
Мефодий догадывался, что Глумович испытывает к нему самые противоречивые чувства. С одной стороны, он был грозный директор самой пафосной в России гимназии, а Мефодий всего лишь новый ученик, не приносивший школе ни копейки. С другой – он был всего лишь Глумович, лопухоид, продавший свой эйдос, а перед ним стоял Мефодий Буслаев – мальчишка, на которого с надеждой смотрел сам мрак.
– Здравствуй… и-и… дружок! Вот твой чемодан. Его привез водитель. Я надеялся увидеть тебя еще днем. Ты задержался на… и-ии… там, где я думаю? – приветствовал он Мефодия, то и дело перескакивая с подобострастного бормотания на небрежную речь крупного руководителя.
– Да, – сказал Мефодий, созерцая ауру Глумовича. Она была рыхлая и вся в черных пятнах. Лакомиться такой энергией Мефодию не хотелось.
Немного подумав, Глумович великодушно протянул Мефодию узкую влажную ладошку.
– В другой раз… и-и… дружок, попытайся приходить пораньше и не пропускать уроки. У нас в школе строгая дисциплина и обязательное посещение. Ночевать ты должен в своей комнате. Кроме того, в нашей гимназии существуют правила, которые обязаны выполнять все ученики. Всех правил девятьсот двенадцать. Уверен, со временем ты их выучишь. Кроме того, внутри школы ты обязан будешь носить майку с эмблемой гимназии и номером своего класса. Договорились? – с благодушной интонацией сказал он.
Речь Глумовича звучала гладко, как у экскурсовода. Должно быть, он повторял это каждому новому ученику.
– Маечки с номерами? Типа, как зэки будем? А окно в комнате открывается? Вдруг мне вздумается смотаться на Лысую Гору? – лениво спросил Мефодий. Про Лысую Гору он слышал от Улиты мельком, но заключил, что в данном случае это будет не лишняя деталь. И действительно, Глумович прикусил язык.
Мефодий усмехнулся. После толп комиссионеров и бойкой Аиды Мамзелькиной с ее орудием некропроизводства Глумович показался ему мелкой сошкой. Не старше бубновой семерки в карточной колоде жизни.
– Пошли, я покажу тебе твою комнату, – продолжал Глумович. – Ты будешь жить не один. Отдельное проживание учеников противоречит правилам нашей гимназии. Пункт восемьдесят третий наших правил. Твоим соседом будет Вова Скунсо. Запомни: Скунсу. Ударение на последний слог.
– Он итальянец? – спросил Мефодий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
