— Но это не значит, что меня надо принимать за идиотку! Я должна знать! Должна! Понимаешь! Черт тебя дери!
— Ок, Алиса.
Как ни странно, Северов даже не наступает. Не выпускает молнии из глаз за то, что с ним спорят. Просто откидывает распахнутой пятерней растрепанные волосы назад. Даже шагу ко мне не делает.
— Успокойся. Ничего страшного не произошло. Просто нужно скрыться на пару дней. Переждать. Понаблюдать за ситуацией. Ну и…
Выразительно указывает пальцем на свою грудь. Как будто раньше я не замечала.
— И немного восстановиться. И не обольщайся. Это не твой отец на меня напал. Не от него я прячусь. Это свои, внутренние разборки. Кое-кто обнаглел и решил воспользоваться моим отсутствием. Мне просто нужно выяснить, кто, прежде, чем размазать его так, что от семьи зарвавшегося идиота не останется даже воспоминаний. И рана уж точно не ослабила меня настолько, чтобы я не смог справиться с дикой, но до одури желанной девчонкой. Так что даже не надейся. Для тебя это не меняет ровным счетом ничего. Займись лучше едой. Там в кладовке есть консервы. На кухне электрическая плитка и чайник. Думаю, на это твоих способностей должно хватить.
Черт! Открываю и тут же захлопываю рот, тяжело дыша.
Даже не знаю, что я ожидала услышать?
Неужели и правда рассчитывала на то, что это отец пошел на Северова войной? Что он или его люди причина его ранения? Потому и взял с собой на остров, чтобы меня не забрали? Черт. Дура.
— Ты связывался с моим отцом?
Спрашиваю еле слышно, опуская плечи. Весь запал разом улетучивается. В один миг.
— Да, Алиса, — снова теребит рукой волосы.
— Когда?
— Сразу, как мы оказались на вилле.
— И?
Сердце внутри колотится бешенной птицей.
Может, отец одумается и отдаст Северову его сестру? Он же должен понимать, что это сильно облегчит мне мою участь!
— Он просто отключился после того, как меня выслушал.
— Я займусь едой, — резко разворачиваюсь, отправляясь на кухню. Промахнуться нельзя. Тут всего-то две спальни.
Принимаюсь рассматривать запасы консервов, украдкой смахивая слезу.
Нет.
Не сказать, чтобы я так уж сильно рвалась обратно. Да и любви отцовской тоже не ждала. Но чтобы вот так?! Неужели ему совсем, ни капельки не важно, что со мной будет? Неужели я и правда всю жизнь было ему безразлична? Была для, единственного, по сути, родного человека, всего лишь средством скрепить какой-нибудь выгодный договор через мое замужество? И ему реально наплевать, что этот бандит с легкостью отдаст меня на растерзание своим голодным псам? При всем, что я знала об отце, такого я никак не ожидала!
— Алиса.
Вздрагиваю, когда на плечо ложится его тяжелая рука.
— Оставь меня. Пожалуйста, — шепчу, не поворачиваясь. — Я сама приду с завтраком.
— Алиса. Я не хочу причинять тебе вред. Правда.
Его глухой голос срывает последние планки, которые еще позволяли мне держаться.
Благо, я тут же слышу звук отдаляющихся шагов.
Так и сидя на корточках, прижимаюсь лбом к полкам с консервами.
Все напряжение последних дней прорывается.
Я просто беззвучно рыдаю, сотрясаясь всем телом. Обхватив себя руками.
Для всех. Для всех я — просто предмет.
Отцу совершенно плевать, что сотворил бы со мной очередной выбранный им муж. Что со мной сделают за то, что он выкрал чью-то сестру. Совершенно! Интересно, он хотя бы поморщится, если ему начнут присылать мои отрубленные пальцы? Или просто пожмет плечами и скажет, что это просто издержки? Или пожалеет о том, что сделка с замужеством уже не состоится?
Да. Похоже, только об этом он и способен пожалеть.
А Ал?
Обратил ли бы он на меня внимание, если бы не жажда мести? Посмотрел бы хотя бы в мою сторону там, на балу?
Он не хочет. Не хочет причинять мне боли.
Но все равно сделает это, потому что ему перешли дорогу. Чтобы поставить на место. Проучить.
Вот и все.
Для него я точно так же не важна! И не имею абсолютно никакого значения! Он отдаст меня своей толпе охранников, запишет видео-послание моему родителю, на котором они будут рвать меня своими членами, а после спокойно отправиться на очередной массаж своих наложниц!
Только перед этим, конечно, трахнет меня. Просто для того, чтобы быть первым. Утолить свое дурное мужское тщеславие!
И почему от этого мне так невыносимо больно?
Весь воздух в легких выгорает. Не могу даже сделать вдох. Будто внутри все перемололи мясорубкой.
Именно Ал. Именно его безразличие ранит намного сильнее. Смертельно. Хуже любой раны на груди.
И…
Я ведь должна его ненавидеть. Но не выходит. Не получается. Только острая боль, которая разрывает все внутренности…
Он уже спит, когда я вхожу в комнату с дымящимися тарелками еды.
Меньше всего мне хочется, чтобы Ален видел мои запухшие заплаканные глаза.
Есть мне совершенно не хочется. Я чувствую себя совершенно выпотрошенной. Изнеможденной.
Просто оставляю тарелки на столике и падаю рядом с ним на единственную постель. Благо, она достаточно широкая. Мы можем даже не соприкасаться.
И снова слезы кислотой обжигают глаза.
Стоит только представить, как все могло бы быть по-другому.
Только он и я. Здесь, на острове. Вдвоем. Наверное, я жизнь бы отдала за день настоящего счастья.
Но увы. Я для него — лишь средство мести. И главное не забывать об этом. Главное — не забывать…
Под шум волн проваливаюсь в тяжелый сон, в котором сознание играет со мной злые шутки. Рисуя бал и прекрасного принца в маске. Который по-настоящему меня полюбил и спас. Я даже слышу вкус его губ. Горячих. Страстных. С легким привкусом виски. Губ, он которых можно сойти с ума.
— Ал…
Шепчу, отдаваясь в их полную власть…
Ведь во сне его глаза горят настоящим чувством.
Глава
