делать не надо было! Наверняка базовый инвентарь в каждом доме лежит, у меня этого инвентаря, как гуталина на гуталиновой фабрике, Матроскин не даст соврать. У меня и есть здесь фабрика!
И какую реакцию у окружающих вызвала эта картина? Кто-нибудь подошёл, «а чой-то вы, уважаемая, не специально выданным инструментом пользуетесь?» спросил? Нет! Все, кто видел, смотрел с умилением и ностальгией. Вот, мол, женщина корней своих не забыла, и мужик справный, лопатку сделать может.
Ну, казалось бы, какая мелочь! По привычке деревянной лопаткой удобнее ей, что такого? А это всего лишь значит, что старый уклад у них в голове ещё крепок. В крепости, где люди больше всего со мной прожили, больше всего моими идеями и подходом проникались. А сколького я не вижу? Сколько таких вот лопаток мимо меня проходит? Нет, потребуется два или три поколения, чтобы люди перестроились полностью, а старые бытовые привычки остались уделом единичных людей с ностальгией в мягком месте.
Возвращаюсь в свой кабинет и снова пробегаю взглядом по строкам послания короля Винсенте Четвёртого. Снимаю шляпу, Его Величество купил мою дружбу. Я, впрочем, в долгу не остался. Лица этой парочки, герцога и рыцаря, надо было видеть. Я предложил их королю философский камень.
Ну а что? У меня есть технология производства, и способом получения камня я делиться не буду. Да и с самим камнем не всё так просто, ведь для работы нужен ток. А под каждый камень ток настраивается индивидуально. Ну я и приволок закрытый неразбираемый ящик с ручкой и площадкой, куда надо помещать железо. При этом внутри ящика, помимо генератора и самого камня, стояла всякая дополнительная ерунда. Когда ящик вскроют (не если, его точно вскроют), чтобы никто не понял, что там внутри зачем нужно. Пусть алхимики поломают голову, что из всего этого хлама реально нужное. Мы с Ярославом специально всё так собрали, чтобы при раскрытии коробки ключевые элементы развалились и не было понятно, как они выглядели в собранном состоянии.
Поэтому философский камень проработает своё и станет бесполезным куском кристалла. Изучение коробочки мало что даст алхимикам, даже если они найдут способ вскрыть её максимально аккуратно, ничего критически не повредив.
Королям всегда нужно золото. Винсенте будет максимально мотивирован сотрудничать. Понятно, что ему захочется получить и метод создания камня, но это не важно. Он неглуп, точно неглуп, сам факт, что я просто посвятил его в тайну существования камня уже большой жест доверия. Пока всё говорит о том, что мы найдём общий язык. Ведь и он мне не безделушку подарил.
Первым же караваном мне доставят копию трактата Хернандо Мёртвого, одного из предков Винсенте, некроманта, ставшего личем. А затем прошедшего обратный путь и вернувшего себе псевдоживое тело. Трактат, по словам Рамона, полностью описывал весь путь, разъясняя, как Хернандо преодолел все возникшие сложности. Если Его Величество не соврал (а, отправляя мне предложение, он о философском камне точно не знал, круглые глаза послов красноречиво доказывают), я, наконец, сойду с мёртвой точки. Если соврал, то, понятное дело, фигу ему с маслом, а не философские камни.
Впрочем, не думаю, что Винсенте соврал. В подтверждение своих слов мне был предложен отрывок из этого трактата. Часть записей, в которых Хернандо описывал свою жизнь до обращения в лича. Полностью оценить достоверность я, по понятным причинам, не мог, но каких-то критических противоречий в тексте не обнаружил, всё выглядело правдоподобно. Это очень ценные знания. Я уже достаточно долго топчусь на месте, понемногу расширяя свои возможности, конечно, но не получая качественного роста. А качественный рывок нужен, и нужен ещё вчера, как это всегда и бывает.
— Слушай, а может, пошьём мне костюм? Ну как те, что…
— Я знаю, о чём ты, Арантир, — прервала меня Алиса. — Нет, мы не будем шить тебе такой костюм.
Балахон мне не нравился. Не могу объяснить, чем именно, впечатление на гостей я произвёл именно то, о котором говорила Алиса. Люди были выбиты из колеи, потому что балахон — это нормально для личей и некромантов, да и маги ими пользовались иногда. И одновременно вся обстановка вокруг резко выбивалась из ожиданий. Очень мало нежити, везде чисто, светло. Никто не тащит сопротивляющихся жертв на алтари, скелеты не обтянуты гниющим мясом… не знаю, каким там ещё ожидания при мысли о логове могущественного некроманта? А, не подземелье затхлое, а просторное проветриваемое помещение. Короче, разрыв шаблонов.
— Почему нет? Костюмы всегда в моде.
Жена вздохнула.
— Арантир. Ты — обтянутый кожей скелет. Костюм на тебе будет смотреться, как… На вешалке. Поэтому стой спокойно и не отвлекай меня!
— А может, доспехи? Рыцари смерти выглядят внушительно.
— Ты какой посыл хочешь давать? Смотрите, я завоеватель, всех вас сейчас поубиваю?
— Ну, нет… — признал я. — Но доспехи смотрятся круто! А если сделать из железа, а потом перегнать в золото!
Алиса ударила себя ладонью по лицу. Я серьёзно! Ура мне! Я расширил культуру этого мира новым жестом!
— Арантир, ты что, мальчишка?
— В глубине души любого настоящего мужчины сидит не наигравшийся в детстве мальчик.
— Кошмар… — протянула девушка. — В доспехи играйся со своими кузнецами, меня в это не втягивай. И, если на тебя начнут нападать все соседи, я скажу, что предупреждала.
Пожимаю плечами.
— Так на меня уже собираются нападать все соседи, кашу маслом не испорчу. И идею точно обдумаю.
Но доспехи надо делать с умом. Меньше всего я хочу потратить пару месяцев на работу, облачиться, заглянуть в зеркало и увидеть косплей Кощея Бессмертного. И неважно, что никто, кроме меня, ничего не заметит. Я буду знать! Это самое ужасное.
Глава 26
— А если хрякнет? — деловито спросил Черногор.
— Не хрякнет! — с достоинством отозвался Бйормикл.
Два дворфа говорили о новом паровом двигателе. История этой парочки, возможно, станет целой легендой, особенно Бйормикла. Черногора на их языке зовут Бракдрагр, но это имя нормально переводится. Бйормикл перевести тоже можно, но получится нецензурно. Бйор как герой того
