К месту назначения мы подъезжали уже в темноте.
– Напрасно ты сказал им, что ехать всего полчаса, – попеняла Тейту Грейс.
Она сидела на коленях у Кейлеба, и мы с нею постоянно ударялись ляжками. Не скажу, чтобы это доставляло нам приятные ощущения.
– Наверное, ты права, – согласился Тейт.
Последний отрезок пути был самым отвратительным. Асфальт исчез. Мы ехали по грунтовой дороге, покрытой рытвинами, и на каждой джип нещадно подбрасывало. Уборочные машины здесь, разумеется, тоже не появлялись. Моя голова чувствовала себя в роли живого тарана. Фары джипа метались по кустам, пока наконец мы не оказались на широком открытом пространстве, где был песок и камни.
Через несколько секунд к нам на своей старой черной машине подкатили Эндрю и Кэмрин. Когда они заглушили двигатель, стало совсем тихо.
– Будем надеяться, они не разозлились на нас за маленькую нестыкуху со временем, – сказал Тейт, выпрыгивая наружу.
Все остальные тоже вылезли. Я с наслаждением потянулась и принялась массировать затекшие икры ног и поясницу. Элиас взялся за массаж моего затылка. Я тихо застонала.
– Этот джип меня доконает, – пожаловалась я ему. – В следующий раз я лучше лягу на пол.
Элиас молча поцеловал мое голое плечо.
Тейт открыл багажник и выставил на песок переносной холодильник.
– Пивом запаслись по самое не хочу, – объявил он, поднимая крышку.
Достав бутылку «Короны», Тейт бросил ее Эндрю.
Мы с Элиасом подошли к Кэмрин. Тейт откупорил вторую бутылку «Короны» и протянул ей.
– Спасибо, – сказала Кэмрин, принимая бутылку.
– Если у вас есть одеяла или матрасы, советую их достать, – сказал нашим новым знакомым Тейт.
Покачивая бедрами, Джен подошла к нему и встала рядом. Она по-прежнему была в своем дразнящем белом бикини. Не скажу, чтобы ее обрадовало появление Кэмрин. Но держалась Джен вполне дружелюбно.
– У меня в тачке крутое стерео, – сказал Тейт. – Так что музыкой мы обеспечены.
Эндрю открыл багажник и достал одеяло.
– А где мои шорты? – спросила Кэмрин, роясь на заднем сиденье.
– Да вот же они, – ответил Эндрю.
Он бросил ей шорты, которые она ловко поймала.
– Меня что-то не тянет плавать в темноте, – призналась Кэмрин, натягивая шорты поверх купальника. – Неизвестно, какое тут дно.
– Рада, что не у меня одной возникло такое ощущение, – сказала я, поскольку всегда боялась купаться в океане, когда стемнеет.
Кэмрин улыбнулась мне через крышу их машины и захлопнула дверцу.
– А вы тут уже бывали с ними?
Тейт и все наши шли к пляжу, неся холодильник, сумки и что-то еще. Дверцы джипа, как обычно, были распахнуты настежь, и оттуда гремела рок-музыка. Плей-лист состоял из любимых вещей Тейта и Кейлеба. В основном это были песни некоего Дакса и нескольких групп, с которыми он выступал. Вчера мы слушали «Пантеру», позавчера – певца со странным именем Снуп Догг, принадлежащего к старой школе. В общем-то, братья не ограничивались только своими музыкальными пристрастиями.
– Вчера ездили. Но Элиас напился раньше времени, и его начало всерьез выворачивать. Пришлось везти его в отель.
Элиас недовольно замотал головой. «Спасибо, что сообщаешь об этом всем и каждому», – было написано на его физиономии.
Кэмрин и Эндрю пошли за нами на пляж, где Тейт успел разбить лагерь. Когда мы подошли, он зажигал костер. Кучу набранного хвороста он смочил горючей жидкостью, отчего она вспыхнула с первой спички. Огненный столб устремился вверх, озаряя пляж колеблющимся оранжевым светом. Мы сели поближе к нашим новым знакомым, устроившись на двух пляжных полотенцах. Тейт и все остальные расположились на широкой подстилке.
Я заметила, что Джоанна беззастенчиво следит за Эндрю. Она буквально поедала парня глазами. Естественно, свои наблюдения я оставила при себе. Но она же знала, что Эндрю не один. Тем более его невеста сидела тут же. До этого момента у меня почти не было причин относиться к Джоанне с антипатией. И ведь сидит рядом с Кейлебом, с которым трахается напропалую!
Поза, в которой сидела Джоанна, была вполне естественной и в то же время нарочито сексапильной. Наверное, она рассчитывала, что Эндрю обратит внимание и на ее белое тело, едва тронутое загаром, и на сиськи, выпирающие из-под тонких полосок ярко-розового бикини. В какой-то момент она собрала свои длинные светлые волосы в подобие косы и перебросила через плечо, явно подражая жестам Кэмрин. Я не считала себя образцом нравственного поведения. Меня вполне можно было назвать шлюхой. Но у меня все-таки существовали принципы. Джоанна вряд ли знала, что это такое.
– Какие у вас прикольные татуировки, – вдруг сказал Тейт.
Кэмрин приподнялась, чтобы нам было лучше видно ее картинку.
– Да уж, – ошеломленно прошептала я и подвинулась ближе к ней и Эндрю. – Я таких ни разу не видела.
– Малышка, повернись и покажи всем, что у наших картинок – общий смысл.
Эндрю приподнял Кэмрин, затем лег на песок и уложил ее поверх себя.
Обе татуировки слились в единую совершенную картину. Я смотрела как зачарованная. Я завидовала им. Я не знала, что означают эти изображения. Я до сих пор переживала ощущение чуда, когда два человеческих тела соединились во что-то, чему я не могла подобрать название. Я сразу же представила нас с Элиасом на месте Кэмрин и Эндрю. На теле Эндрю была изображена женщина в длинных прозрачных одеяниях, развеваемых ветром. Одежда не скрывала всех чувственных очертаний ее фигуры. Складки буквально клубились у нее за спиной, а она протягивала руки к мужской фигуре, изображенной на боку Кэмрин. Я впитывала глазами все детали, не переставая восхищаться совершенством каждой линии. А еще меня поражали размеры татуировок, простершихся от плеч почти до самых бедер.
Я перевела взгляд на Элиаса, и тому стало не по себе. Наверное, он опасался, что я прямо с пляжа потащу его в ближайший тату-салон.
– Какая красота, – сказала я. – Восхитительно. А кто они такие?
– Орфей и Эвридика, – ответил Эндрю. – Есть такой древнегреческий миф.
– Трагическая история о настоящей любви, – добавила Кэмрин.
Я крепко обняла ее.
– У вас, по-моему, трагедией и не пахнет, – заявил Тейт и закурил сигарету.
– Удивительно красиво, – сказала я, снова усаживаясь между ног Элиаса. – Представляю, сколько пришлось вам вытерпеть. Когда делают татуировку, бывает очень больно. А тут такие крупные рисунки.
