– Да, больно было, и очень, – согласилась Кэмрин. – Но наши картинки того стоили.
Мы сидели возле пылающего костра и говорили о разных приятных пустяках. Как-то незаметно я сдружилась с Кэмрин. После выпитого пива она стала еще разговорчивее, но и до этого мы с нею успели наболтаться. Обычно моей собеседницей бывала Грейс, но сегодня она вовсю пользовалась вниманием Кейлеба. Я не возражала. Мне было легко и приятно говорить с Кэмрин. Казалось, мы с ней знакомы очень давно. Я настолько расслабилась, что едва не проболталась, откуда мы на самом деле. Это могло просто соскользнуть с моего языка. Элиас заметил, что я потеряла бдительность, и решил поменять тему нашего с Кэмрин разговора. Он встал вспоминать концерты, на которых мы бывали.
– «Мэрун файв» живьем – это круто, – сказала я.
– Я знаю! – воскликнула Кэмрин. – Я слушала их на концерте. Мы туда ходили с моей лучшей подругой Нэт. Мы были в отпаде! Немногие группы живьем звучат так же, как на диске.
– Это правда, – согласилась я, допивая пиво. – Ты ведь из Северной Каролины?
– Когда-то жила там. – Кэмрин села в позу лотоса. – Но сейчас мы с Эндрю там не живем.
– А где? – спросил Тейт, глубоко затягиваясь сигаретой. – В Техасе?
– Нет, мы… путешествуем, – ответила Кэмрин.
У нее были потрясающе красивые голубые глаза. Я заметила это только сейчас, когда свет костра осветил их под нужным углом. И ее лицо сердечком мне тоже нравилось.
– Путешествуете? – переспросила я. – У вас есть трейлер?
– Нет. Только машина.
– А почему вы путешествуете? – вдруг спросила Джоанна.
Я видела, с каким недовольством посмотрел на нее Эндрю, услышав ее голос. Он наверняка заметил ее беззастенчивое внимание к себе. Эндрю даже не стал ей отвечать.
– Мы вместе поем песни под гитару, – сказал он, повернувшись к нам.
– Так у вас группа? – тоном куклы Барби спросила Джоанна.
– Что-то вроде того. – На этот раз Эндрю, к моему удивлению, удостоил ее ответом.
Не знаю, какой упертой дурой нужно быть, чтобы не распознать за этими словами недвусмысленное требование: «Да отцепись ты от меня!»
– А что за песни вы поете? – спросил Кейлеб.
По обыкновению, он сидел между Грейс и Джоанной, и плевать ему было, кто как относится к его пристрастиям.
– Классический рок, блюз, фолк-рок, – ответил Эндрю, прикладываясь к пиву. – Вот такие направления.
– Спели бы для нас! – предложила я.
К тому времени я уже достаточно захмелела от пива, так что меня распирали эмоции.
Кэмрин мое предложение понравилось.
– Спой, – попросила она Эндрю. – Мы же захватили акустическую гитару.
– Нет, малышка, – отмахнулся он. – Я сейчас не в том настроении.
– Ну почему ты упрямишься?
– Старик, если гитара при тебе и ты умеешь на ней играть, это же клево, – подхватил Тейт. – Живой звук – это тебе не диски.
Эндрю согласился. Думаю, не столько из-за напора Тейта, сколько из нежелания огорчать свою невесту. Он сходил за гитарой.
– Ты тоже будешь петь, – сказал он Кэмрин, снова садясь на одеяло.
– Не-а. Я после пива… не в голосе.
Поцеловав его, Кэмрин села поближе к нам, освобождая ему пространство.
– А что спеть?
– Да что угодно, старик, – ответил Тейт. – Сам решай.
Мне показалось, что Эндрю спрашивал не у него, а у Кэмрин.
Эндрю задумался, словно мысленно просматривал длиннющий плей-лист, и остановился на песне Билла Уизерса «Ain’t No Sunshine». Я хорошо ее знала. Моя мать постоянно крутила эту песню. Черт побери, Эндрю умел петь! Он был не просто красивым парнем с красивой татуировкой. Он играл на гитаре, как профессиональный музыкант. С таким голосом он мог бы пробиться в шоу-бизнес. Я сидела между ног Элиаса и раскачивалась в такт музыке.
Игра и пение Эндрю захватили всех. Даже Элиаса, который понял, что Эндрю не представляет для нас никакой опасности. Я это поняла еще раньше.
Эндрю взял последний аккорд. Песня окончилась.
– Старик, а ты умеешь зажечь, – сказал Тейт, забивая косяк.
– Спой еще что-нибудь, – попросила я.
Я легла, прислонившись к Элиасу. Он обнял меня, слегка касаясь подбородком моей макушки.
Тейт предложил косяк Кэмрин.
– Нет, спасибо. – Едва взглянув на сигарету, она покачала головой. – С меня сегодня хватит выпивки.
Эндрю спел еще несколько песен. Одну из них – вместе с Кэмрин. Они оба были талантливы. Ездят, выступают по клубам и… ни от кого не бегают.
Тейт сходил к машине и вернулся с бутылкой виски «Сиграмс‑7», двухлитровой бутылкой «спрайта» и упаковкой одноразовых чашек. Джен наливала в чашку из двух бутылок и раздавала всем нам.
– Не боись, старик, – сказал Тейт, увидев, что Эндрю колеблется. – В темноте ты все равно никуда не поедешь. Копы в этих местах не водятся.
– Пожалуй, выпью немного, – согласился Эндрю.
Потом они с Кэмрин обсуждали между собой, стоит ли ей пить эту смесь после нескольких бутылок пива. Наконец Кэмрин все же взяла чашку. Наверное, решила, что дважды отказываться невежливо. Она и так завернула косяк.
Возможно, пиво в сочетании с марихуаной меня сильно растормозили, но меня потянуло болтать. Чисто по-женски болтать с Кэмрин. О чем мы с ней только не говорили. Даже о марках прокладок и лучших сортах шампуня. Она спросила меня о браслетах. И тут я соврала, что просто люблю плетеные украшения. Достаточно того, что об этом знала Грейс и случайно узнал Элиас. У меня не было сил снова проходить через пласты воспоминаний. А они поднимутся, невзирая ни на какую выпивку и травку. При всей моей симпатии к Кэмрин, ей незачем знать, почему у меня на каждой руке столько браслетов.
Тейт врубил стерео. После песен Эндрю мне не хотелось слушать другую музыку.
– Эндрю, мне надо в кусты, – сказала Кэмрин.
Эндрю взял у нее недопитую чашку и поставил на песок.
– Мне тоже надо отлить, – признался он.
– Идите туда, – сказал Тейт, огоньком сигареты показывая направление. – Битых стекол там нет. Куч дерьма, надеюсь, тоже.
Эндрю поставил свою чашку рядом с чашкой Кэмрин. Они скрылись в темноте. Элиас решил последовать их примеру и тоже встал.
– Я мигом, – сказал он. – А ты не хочешь облегчиться?
– Пока нет.
Он улыбнулся и пошел в другую сторону, за машины.
Ко мне подошла Грейс и села, положив голову на мое плечо.
– Ты наблюдала за Джоанной? – шепотом спросила она.
