никому не сказала, куда направляешься, — говорит он тихим голосом.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — Мишель недоверчиво качает головой, глядя на нас.
— Мы думали, что тебя похитили или забрали с целью получения выкупа — ты знаешь, сколько людей хотят угрожать миллиардерам? — обычно невозмутимый вид Тома даёт трещину, и всё его тело выглядит напряжённым. Его красивое лицо искажено гримасой, а голубые глаза сверкают при виде соблазнительных форм перед нами. — Мы понятия не имели, где ты была, — продолжает мой брат, его обычно тихий голос становится громче от гнева. — Тебя не было дома, когда мы вернулись прошлой ночью, и ты весь день не отвечала на звонки. Что за чёрт? — Том указывает на сотовый в руке Мишель. — И, судя по тому, что ты стоишь здесь и держишь его в руке, он, похоже, не сломан.
— Самое меньшее, что ты могла сделать, это написать нам, чтобы мы знали, что с тобой всё в порядке, — мой собственный тон резкий, и на мгновение мне становится всё равно, пугаю ли я Мишель.
С чего бы ей игнорировать нас?
Но девушка с пышными формами вздёргивает подбородок.
— Я не хотела с вами разговаривать, — отвечает она, её собственный голос резкий, но нетвёрдый. Её лицо выглядит так, будто она плакала. Мой собственный гнев начинает рассеиваться, когда я понимаю, что, должно быть, что-то не так, иначе Мишель наверняка не сбежала бы без предупреждения.
— Почему ты ушла? — на этот раз я спрашиваю более мягко, пытаясь сдержать своё разочарование из-за странного поведения Мишель. Я следую за ней дальше в квартиру. — Что-то случилось?
— О, что-то случилось, но всё в порядке, — Мишель суёт свой телефон мне в лицо, выражение её лица искажено недоверием. Я беру его у неё и смотрю на изображение на экране.
Блядь.
— Вы почему — то не упомянули мне — женщине, живущей в вашем доме, едящей вашу еду и тратящей ваши деньги, — что вы оба женаты! — обида и страдание очевидны в голосе Мишель, и я внезапно не чувствую ничего, кроме ужаса из-за того, что являюсь причиной её страданий. — Я прошу слишком многого? Этот крошечный факт? Мишель, привет, кстати, мы женатые мужчины.
— Милая, пожалуйста, позволь нам объяснить, — говорит Том, глядя на фотографию. Его собственное лицо искажено болью, и я могу сказать, что он чувствует себя так же паршиво, как и я, из-за того, что Мишель пришлось узнать об этом таким образом.
— Не надо называть меня «милой»! Кроме того, что тут объяснять? Вы женаты, и это серьёзное упущение. Я должна была знать, что вся наша ситуация была слишком хороша, чтобы быть правдой. Вы сволочи! — кричит она.
Через несколько секунд после своего страстного монолога Мишель разражается слезами, всё её тело наклоняется вперёд, когда она всхлипывает. Не в силах больше этого выносить, я подхожу к ней и заключаю в объятия.
— Пожалуйста, просто выслушай нас, — напеваю я, прижимая к себе плачущую женщину и поглаживая её по волосам. — Мы можем всё объяснить.
— Нет, я не хочу знать, — голос Мишель приглушен моей грудью.
— Пожалуйста, милая, — шепчу я. — Пожалуйста.
Соблазнительная брюнетка смотрит на меня снизу-вверх, всё ещё красивая, несмотря на мокрое от слёз лицо и красные щёки.
— Хорошо, в чём дело? — спрашивает она сдавленным голосом. Мы с Томом киваем и подводим её к дивану, чтобы она присела. Мы с братом занимаем места напротив неё, но я быстро обнаруживаю, что слишком беспокойный, чтобы оставаться на месте, и начинаю расхаживать назад-вперёд.
— Женщины на той фотографии, — начинает Том, но затем качает головой. Он потирает руками щетину на лице, явно расстроенный. — Нет, сначала… мне нужно знать. Как ты узнала обо всём этом?
Мишель удручённо пожимает плечами и вытирает слёзы.
— Я читала журнал светской хроники, и в рекомендациях выскочила эта статья. Я бы не стала присмотрелась, если бы на фотографии не было вас двоих, — она прикусывает нижнюю губу, затем спрашивает: — Вы когда-нибудь сказали бы мне?
— Конечно, сказали, — вмешиваюсь я, на мгновение останавливая своё неистовое хождение по комнате и уставившись на красивую женщину. — На самом деле, прошлой ночью, — я качаю головой, расстроенный тем, что эта чёртова статья появилась не вовремя. — Мы собирались рассказать тебе всё.
— Забавно, — сухо говорит Мишель. — Теперь вы говорите, что собирались рассказать мне. После того, как ваше прикрытие раскрыто. Разве время не идеальное?
Я делаю глубокий вдох.
— Знаю, это звучит гнусно с нашей стороны, и к тому же манипулятивно. Но время действительно было чертовски неподходящим, и, клянусь, мы собирались рассказать тебе. Мы просто хотели подождать, пока всё не завершится.
— Плюс, наша ситуация была сложной, — Том опускается на колени рядом с Мишель, чтобы их глаза были на одном уровне. — И мы не хотели обременять тебя, по крайней мере, до того, как мы проработаем детали.
— Считайте, что я обременена, — Мишель шмыгает носом, и я слышу глубокую горечь в её тоне. — На самом деле, считайте, меня радикально обременённой.
Я несчастно качаю головой.
— Мы были женаты, Мишель. Но ключевое слово «были», — объясняю я, пытаясь найти лучший способ объяснить, что произошло.
Она не смотрит на меня. Девушка с пышными формами просто смотрит в окно, хотя я могу сказать, что она слушает.
— Ты меня слышишь, милая? Сара и Виктория? Те женщины на фотографиях? Это наши бывшие жёны.
Мишель поворачивает голову в мою сторону.
— Ваши бывшие? — красивые карие глаза переводятся с Тома на меня. — Простите, но почему тогда в статье они названы вашими жёнами? — в вопросе Мишель есть намёк на недоверие, и я знаю, что мы должны быть как можно более откровенными, чтобы заставить её выслушать.
— Потому что эти журналы никогда не знают, о чём говорят. Сколько раз ты читала о том, как принцесса Диана рожает инопланетян? Или о наблюдении НЛО над Нью-Джерси? Они всё время всё понимают неправильно. Видишь ли, мы с Томом были женаты. Мы связали себя узами брака несколько лет назад, и да, мы были женаты на Виктории и Саре. Но мы никогда не были в них влюблены.
Мишель смотрит
