уехать из города, и потому что там у нас гораздо больше уединения.
— А как насчёт меня? — спрашивает Мишель, всё ещё не отпуская меня.
— Ты была замечательным отвлекающим фактором, и да, мы тоже хотели держать тебя подальше от глаз общественности. Не потому, что нас смущает наше соглашение, а чтобы защитить тебя, — мягко говорю я, не уверенный, что Мишель полностью поймёт. — Люди могут быть озлобленными и подлыми, особенно по отношению к мужчинам, у которых много чего есть, и они бы попытались превратить наши отношения с тобой во что-то негативное. Мы не хотели, чтобы это произошло.
Мягкие карие глаза Мишель наполняются слезами, но её голос твёрд, когда она спрашивает:
— Но когда мы начали встречаться, вы оба всё ещё были женаты?
— Технически, да, — прямо отвечает Том. — Но мы оба расстались с нашими партнёрами почти на год.
— Год? — повторяет Мишель, обрабатывая информацию.
— Да. Бракоразводный процесс может занять много времени, особенно с активами нашего уровня. Потребовалось много усилий и времени, чтобы разобраться с этим. — Том внимательно смотрит на Мишель, прежде чем продолжить: — Нам всегда нравилось приезжать к тебе домой, и мне жаль, если это выглядит так, будто мы уходили. Честно слово, когда бы мы ни оставались на ночь в городе, это было не из-за Виктории и Сары. Чёрт возьми, у женщин теперь есть своя квартира, — говорит он со вздохом. — Это было связано с работой, и на самом деле это всё.
Я надеюсь, что Мишель слышит серьёзность в голосе Тома и знает, что он говорит правду. Я наблюдаю за нашей девушкой с пышными формами, ища любой признак того, что она может чувствовать теперь, когда все наши карты на столе.
— Мы не желаем Виктории и Саре ничего плохого, — снова заявляет мой брат. — На самом деле, мы желаем им только счастья, но, честно говоря, их счастье — не наше. Ты — наше счастье, милая. Ты, и никто, кроме тебя.
К сожалению, я всё ещё не уверен, что мы добиваемся какого-либо прогресса, несмотря на наши смелые заявления. Симпатичная брюнетка несколько мгновений тупо смотрит в стену, возможно, переваривая всё, что мы ей только что объяснили. Когда она, наконец, заговаривает, её тон отстранённый и почти ледяной.
— Я не знаю, что всё это значит для меня. — Она переводит взгляд с меня на Тома. — Для нас. Столько всего произошло, и кое-что из этого… Ну, это просто безумие, — говорит она. — Вся эта ситуация безумна, и я не знаю, что и думать.
При этих словах я чувствую, как моё сердце сильно бьётся в груди, опасаясь, что наша ошибка могла стоить нам того, чего каждый из нас хочет больше всего — этой женщины.
Глава 18
Мишель
Размышляя, я замечаю, как вытягиваются лица сначала Тома, а затем Габриеля. Какими бы красивыми, добрыми и щедрыми ни были братья, я внезапно оказываюсь в замешательстве от того, чем они только что поделились, и от того, что это заставляет меня чувствовать.
У меня нет сомнений в том, что я влюблена и в Тома, и в Габриеля. Но есть сомнения в том, как мы можем превратить наши странные отношения в нечто большее, особенно зная, что они так долго лгали мне.
«Они были женаты, — я не могу удержаться, чтобы не повторить, — и они не сказали мне. Ни разу. Ни единым словом».
Я прикусываю нижнюю губу, размышляя о том, как каждый мужчина объяснял свой брак. Похоже, они действительно забыли своих жён. Конечно, их жёны забыли о них, если Виктория и Сара сейчас состоят в лесбийских отношениях.
— У тебя есть ещё вопросы? — нерешительно спрашивает Габриель. Я впервые слышу нерешительность в его голосе, и это заставляет моё сердце переворачиваться. Он проявляет уважение ко мне, своей игрушке, которую он купил.
— Почему вы ничего мне об этом не рассказали? — спрашиваю я, всё ещё чувствуя себя преданной братьями.
— Мы не хотели причинять тебе боль, — медленно произносит Габриэль. — К тому времени, когда начались наши отношения, Мишель, мы были разлучены с нашими жёнами год. Между ними и нами не было утраченной любви.
— И это не казалось необходимым, учитывая наше соглашение, — добавляет Том.
Наше соглашение.
Я чувствую, что у меня снова наворачиваются слёзы.
Я думаю, тогда для них это было всего лишь временной сделкой.
Я глотаю слёзы. Разве они только что не сказали, что любят меня? Но всё так запутано, и мои мысли кажутся расплывчатыми.
— Наша соглашение, точно, — медленно произношу я. — Итак, я полагаю, тогда всё кончено.
— Кончено? — Том и Габриель оба выглядят сбитыми с толку.
— Да, кончено. Вот, — я беру ручку и пишу на обороте квитанции. — Это долговая расписка на пятьдесят тысяч долларов. Знаю, это далеко не то, что вы потратили на меня, но теперь я свободна.
— Свободна? — спрашивает глубокий голос Тома в крошечном пространстве.
— Да! — я твёрдо говорю. — Я свободна.
Тишина звенит у меня в ушах.
— Ты никогда не была несвободна, милая, — говорит Габриель, в его кобальтовых глазах боль.
— Но ты хочешь, чтобы это закончилось? — спрашивает Том, и на его лице отражается что-то, чего я не могу прочесть. Смятение во мне выходит наружу, и я буквально начинаю дёргать себя за волосы.
— Я не знаю, чего я хочу, — причитаю я, вставая. Я подхожу к своему маленькому обеденному столу с единственным намерением попытаться подумать, понять, чего я хочу и как этого добиться.
— Ну, а я знаю, — рычит Том низким горловым звуком, от которого у меня учащённо бьётся сердце и кружится голова.
Одним коротким шагом Том оказывается передо мной. Он обхватывает моё лицо двумя своими массивными ладонями и прижимается губами к моим губам. Ловко он использует свой язык, чтобы приоткрыть мои губы, снова и снова атакуя мой рот глубоким, требовательным поцелуем.
Он дёргает меня за конский хвост, боль и удовольствие смешиваются.
— Чего ты хочешь, Мишель?
С этими словами Том мягко подталкивает меня
