к Габриелю, чьи голубые глаза похожи на небо перед торнадо. Они тёмные и грозовые, предупреждающие о том, что вот-вот произойдёт. Он резко подхватывает меня, его мускулистые руки немедленно сжимают меня в крепком объятии.
— Поцелуй меня, — требует он, и я вызывающе качаю головой, полностью застигнутая врасплох проявлением страсти Тома, а теперь и диким вызовом Габриеля.
Прежде чем я успеваю высвободиться из его крепкой хватки, настаёт очередь Габриеля прижаться своими губами к моим. Как и у его брата, у Габриеля искусный рот. Он раздвигает мои губы сильным, страстным нажимом. Мои колени слабеют от нахлынувших ощущений и эмоций, и у меня нет выбора, кроме как прильнуть к его объятиям и отдаться этой тьме, хотя бы в этот последний раз.
Но это больше, чем тьма, это свет. Мне нравится быть с этими мужчинами, и мне нравится то, что они заставляют меня чувствовать. Да, я смущена, обижена, зла, встревожена и испытываю целый ряд эмоций. Но больше всего на свете я влюблена.
Я отталкиваю Габриеля от себя и стою посреди своей крошечной квартирки, глядя на каждого брата по очереди и отчаянно задыхаясь.
«Я люблю их, я люблю их, я люблю их», — повторяю я себе, всё моё тело сотрясается от эмоций. Горячие, крупные слёзы льются из моих глаз и стекают по лицу. Я не утруждаю себя их вытиранием.
— Не убегай от нас, — Том говорит мягко, его голос глубокий и сочувственный. — Мы заботимся о тебе, Мишель.
— Чего ты хочешь? — мягко спрашивает Габриель. — Ты хочешь, чтобы мы ушли? Ты хочешь, чтобы мы исчезли из твоей жизни?
И Том, и Габриель пристально смотрят на меня, их большие тела неподвижны.
Я пользуюсь моментом, чтобы понаблюдать за каждым братом в отдельности. Том, который всегда харизматичен и в то же время очарователен, лидер и никогда не последователь, и всегда вдумчивый. Габриель, забавный человек, который приносит радость в мою жизнь так, как я никогда не думала, что смогу узнать, с ухмылкой, которую мне попеременно хочется поцеловать и смахнуть с его лица. Каждый из братьев сам по себе замечательный человек, но вместе они идеальны для меня во всех отношениях.
«Я люблю их», — повторяю. «Я хочу остаться с ними».
Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, отчаяние Тома выходит на первый план. Его красивое лицо мрачнеет, он хватает меня за руку.
— Я влюблён в тебя, Мишель Саттон. В твои растрёпанные каштановые волосы, твои остроумные ответы и твой пытливый ум.
Затем Габриель берёт меня за другую руку, его взгляд полон страсти.
— Ты самая добрая, легкомысленная, любящая женщина, которую я когда-либо знал. И я тоже люблю тебя.
Я смотрю на двух мужчин, ошеломлённая и шокированная. Медленно слова начинают проникать сквозь туман, в котором я блуждал. Они любят меня. Они любят меня? Они любят меня?
Я больше не могу этого выносить и спрашиваю вслух.
— Вы любите меня?
Оба мужчины смеются, хотя в этом звуке слышится напряжение.
— По уши влюблены, милая, и мы больше никогда не хотим быть без тебя.
— Ты идеальная женщина для нас во всех отношениях.
Я перевожу взгляд с Тома на Габриеля, моё сердце разрывается от эмоций. Мои слёзы текут ещё сильнее, но я также улыбаюсь, весь мой мир, наконец, встаёт на свои места.
— Что ж, думаю, мне, вероятно, следует рассказать вам, что я чувствую, — я немного смеюсь сквозь слёзы. Две пары тёмно-синих глаз смотрят на меня, желая, чтобы я заговорила.
— Я тоже люблю вас обоих, — всхлипываю я. И в этот момент вся радость, которую я испытываю в этот момент, вырывается из меня в виде полного восторга, наполовину рыдания, наполовину смеха. — Я люблю тебя, Том. Я люблю тебя, Габриель, — бормочу я, окрылённая тем, что наконец-то могу произнести эти слова вслух. Слова, которые я так долго чувствовала, но боялась произнести.
Габриель заключает меня в одно из своих крепких объятий, и, к моему удивлению, Том крепко сжимает нас обоих в объятиях. У каждого брата — обычно такого мужественного — затуманенные глаза, и это заставляет меня любить их ещё больше.
Через мгновение мы разнимаем наши маленькие объятия, и я вытираю слёзы тыльной стороной ладони, задаваясь вопросом, что же нам теперь делать.
— Знаешь, ты уезжала в такой спешке, что кое-что забыла, — загадочно говорит Том.
Я склоняю голову набок, гадая, что он имеет в виду. Прежде чем я успеваю спросить, Том лезет в карман и достаёт потрясающее изумрудное ожерелье. Зелёные драгоценные камни ярко сверкают в свете ламп над головой, подмигивая мне, как кошачий глаз.
— Мы знали, что, что бы ни случилось, как только мы нашли тебя, — говорит Габриель, осторожно застёгивая изысканное украшение у меня на шее, — что это ожерелье твоё, милая. На нём повсюду написано твое имя, и мы купили его для тебя, Мишель.
— Мы просто не знали, что на самом деле станем частью твоего счастливого конца, — улыбается Том, поглаживая драгоценный камень, покоящийся во впадинке у меня на шее.
«Мой счастливый конец», — я улыбаюсь, когда думаю об этих словах. «Это действительно сказка».
Глядя на двух красивых мужчин, я знаю, что всё именно так, как должно быть, и что жизнь не может быть более совершенной.
«Ну, — я хихикаю про себя, — есть одна вещь».
— Что тебя так взбудоражило? — Габриель ухмыляется.
— Ну, я только что вспомнила кое-что, что может сделать весь этот исход ещё более удивительным. Или шокирующим, это другой способ взглянуть на это, — я снова хихикаю, и братья обмениваются озадаченными взглядами.
— В этот момент будет трудно превзойти моё счастье, — говорит Том с усмешкой.
— Но испытай нас, красотка, — дразнит Габриэль. — Мы все внимание.
Теперь моя очередь широко улыбаться.
— Я беременна! Вы двое станете папами!
И если раньше я думала, что осчастливила этих двоих мужчин, сказав им, что люблю их, то сейчас радость, озаряющая их лица, просто раскалена добела.
— Ребёнок? — спрашивает Том, крепко сжимая меня в объятиях.
— О, чёрт, — говорит Гейб, его глаза подозрительно
