его встревожила эта встреча не меньше.
Мы не виделись целую неделю, и она оказалась слишком долгой. Прикосновение его пальцев к моей руке срезонировало слишком остро, так, что я испугалась, что исходящие от обоих искры заметит кто-то ещё.
Мы молча дошли до лифта, совсем как врач и его пациентка. Так же молча, лишь едва соприкасаясь рукавами и не смотря друг на друга, доехали до нужного этажа. Выдерживая почтительное расстояние, дошли до кабинета.
Я чувствовала его волнение, но не могла понять, что именно оно означает.
Может, он зол и хочет сказать мне, чтобы я прекратила его преследовать — кто знает, как он расценил очередное моё появление в клинике? А может… соскучился не меньше, чем я.
В течение этой недели вынужденной разлуки я видела несколько раз, как он смотрел на окна моего дома, казалось, что он искал меня глазами. А может, действительно просто казалось…
Я вдруг ещё острее осознала тот факт, что совсем не знаю его, не научилась считывать эмоции, и поэтому его тревожное состояние может означать всё что угодно!
Когда мы вошли в кабинет, я услышала за спиной поворот ключа, а потом почувствовала руки Рината на своей груди. Он сминал её, гладил через ткань кофточки моё тело и, шумно дыша, целовал в шею.
— Наконец-то ты пришла, я просто с ума сходил.
Не знаю, как описать то, что я ощутила: радость, осторожное счастье, острое желание. На секунду мне даже показалось, что, конечно, всё у нас будет хорошо. Не может быть иначе! Он уйдёт от Жанны ко мне, и мы будем вместе растить нашего ребёнка.
Он рад меня видеть. Рад! Между нами ничего не изменилось.
Я понимала, что, возможно, сейчас не самое удобное время, но мне дико захотелось поделиться новостью прямо сию минуту. Отчего-то вдруг появилась стойкая уверенность, что он будет счастлив.
И я решилась.
— Если честно, я приехала не совсем к тебе…
Но он даже не дослушал — просто смахнул со стола стопку каких-то папок, а потом подтолкнул меня, вынуждая опереться руками о край столешницы, чтобы элементарно не упасть.
Вцепившись пальцами в светлое дерево, я сразу же бросила быстрый взгляд в окно — оно не было зашторено, и я прекрасно видела, как по коридорам корпуса напротив ходят люди, видела докторов за столами в их кабинетах.
Ведь точно так же они могут увидеть и нас!
— Ринат, там же люди… — я попыталась увернуться и опустить на законное место юбку, но тщетно: он лишь сильнее придавил меня к столу, попутно расстёгивая одной рукой ремень на своих джинсах.
Мне льстило, что я завожу его настолько, и я сама хотела не меньше, но секс именно в эту минуту казался каким-то кощунственным.
Я пришла к нему сюда не за этим!
— Ринат, подожди, — я снова попыталась мягко его отстранить. Мягко, но в то же время настойчиво. — Ринат! Пожалуйста, нам нужно поговорить!
Видимо, мой тон его всё-таки охладил: он не отошёл, но по крайней мере прекратил попытки "развести" меня на спонтанную близость.
— Прости, наверное, я веду себя как дикарь. Просто я так долго тебя не видел, ты же избегала меня, не отвечала на звонки.
— Да, это так. Извини, мне было это нужно. Я должна была подумать.
— Подумать о чём?
Его лицо было так близко, и я вдруг посмотрела на него другими глазами. Словно впервые. И задумалась о том, на кого будет похож наш малыш. Будут ли у него такие же пронзительные синие глаза и шикарные послушные волосы? Я бы хотела, чтобы наш ребёнок унаследовал его черты. Действительно "идеальный генофонд". По крайней мере внешне точно, а что там внутри… добраться бы.
— Подумать обо всём. О нас с тобой. О том, что между нами происходит.
Кажется, услышанное его не слишком обрадовало — выдали и какой-то слишком уж нервозный выдох, и закатанные на какое-то мгновение глаза, как делают, когда собеседник несёт ахинею. Но он быстро собрался и даже улыбнулся, стирая не слишком приятное послевкусие.
— Пожалуйста, не накручивай себя. Я же говорил, что чувства к Жанне у меня давно остыли, тебе не нужно ревновать. Ты же прекрасно знаешь, почему я с ней — я не могу оставить её. Сейчас — не могу. Но, может быть, позже, через какое-то время…
— Игорь от меня ушёл, — перебила его я, и Ринат на мгновение замолчал, словно потеряв нить мысли. И по его лицу я совсем не могла понять, рад он этой новости или нет.
— Ушёл, то есть?..
— То есть совсем. У него есть другая семья, я узнала об этом только вчера. Женщина и их общий ребёнок.
— Серьёзно?! — а вот сейчас на его лице читалось искреннее удивление. — Признаться, я думал, что у него может быть кто-то на стороне, но чтобы семья… Ты как?
— Нормально, как видишь, — я поправила воротник кофточки и снова покосилась в окно: седовласый доктор этажом ниже с любопытством смотрел в нашу сторону. Я отвела взгляд, обрадовавшись, что не дала благодатную почву для сплетен. — Мой муж знал о нас — кто-то слил ему наше совместное фото. Когда мы обнимались на стоянке здесь же, возле клиники на прошлой неделе. Не знаешь, кто бы это мог быть?
— Не имею ни малейшего понятия, — я такой себе физиогномист, но, кажется, он действительно был не в курсе.
Признаться, у меня промелькнула утром шальная мысль, что эти фотографии отправил он сам… Ну мало ли. Может, он нарезал их с кадров камер видеонаблюдения.
Если так, то это было бы однозначно подло, но в то же время вселило бы надежду, что я ему действительно нужна. Ведь если он пошел на это, значит, хотел, чтобы я стала свободной. Свободной для него.
Но это точно не он. И почему-то мне даже показалось, что он не слишком обрадовался новости о моём скором разводе. Это читалось по немного рассеянному взгляду и вообще напряжённой мимике.
А может, он на самом деле недоволен? Может, считает, что,
