Иванович, какое может быть предсказание Иоанна Кронштадтского, если он в день покушения на государя принял обет молчания и слова не произнёс? Что за нелепости? Не было никаких предсказаний! А вот чисто оперативными мероприятиями удалось установить, что государь выжил, хотя и получил тяжёлое ранение. И находился в плену у наших «добрейших союзников» англичан.
Граф и кавторанг сидели, как будто швабру проглотили, боясь произнести не то, что слово, а звук издать наружу.
— Учитывая те страшные испытания, через которые прошел мой отец и условия его заточения, мы не можем сразу везти его Москву и явить перед подданными. По самым оптимистическим прогнозам, потребуется не менее двух недель лечения и реабилитации под неусыпным наблюдением врачей. Я вижу, Илларион Иванович, что у вас возникли некоторые сомнения…
При этих словах, граф вскочил и набрал воздуха, собираясь выдать возмущённую тираду. Но я, также поднялся и не повышая голоса, чётко, раздельно отчеканил:
— Но проверки проведены, государя опознал его лейб-лекарь, а наша встреча окончательно расставит всё на свои места. Надеюсь того, что вы будете в числе встречающих, для вас окажется достаточно?
Мы еще несколько секунд вели безмолвную дуэль, используя вместо клинков, свои взгляды. Обстановку полностью разрядил кавторанг Иванов-Четвёртый. Он относился к той категории офицеров, которые были искренне преданы Михаилу Николаевичу, полностью его поддерживали и гордились прозвищем «михайловцы», которое в последние годы стало популярным в армии на флоте и, в некотором роде на небесах. То бишь среди покорителей воздушного океана. На правах полновластного хозяина кабинета, да и всей воинской части в целом, Дмитрий Георгиевич встал и направился к сейфу, из которого извлёк не секретные бумаги, а бутылку коньяка и три серебряных стаканчика. По-прежнему молча, он вернулся к столу и наполнил их до самого края ароматным напитком. И лишь тогда произнёс краткий тост: за здравие Государя Михаила Николаевича! Мы дружно поддержали сей призыв и осушили стаканчики до последней капли. А далее, разговор принял более конструктивный и спокойный характер. В частности, графу после встречи Императора, предстояло убыть на Кавказ в посёлок Чакви, где в усадьбе, принадлежащей отцу поблизости от побережья Чёрного моря, находилась Императрица Ольга Фёдоровна.
[1] первоначальное название Архангельска
[2] Шаг за шагом движемся к цели, хотя произносится пошловато, это да…
Глава восемнадцатая
Божье дело
Глава восемнадцатая
Божье дело
Москва. Патриаршие палаты
5 января 1890 года
Дела шли хорошо, но неизвестно куда.
(Чарльз Буковски)
Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Феогност
Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Феогност, отдав должное молитвам, решил посвятить несколько часов делам более земным, но также имеющими прямое отношение к матери нашей православной церкви. Речь шла о подготовке работ по проведению реставрации Собора Святой Софии в Великом Новгороде. Перед ним на письменном столе лежало несколько папок с документами, на самой толстой из которых был наклеен ярлычок с надписью: «Проект академика В. В. Суслова. Предварительный вариант». Причина того, что его Святейшество обратил особое внимание на предложение именно Владимира Васильевича состояла в общем походе и любви к древнерусскому наследию, в стремлении сберечь и сохранить наследие пращуров. А его «Очерки по истории древнерусского зодчества» к изданию коих в 1889 году имел прямое отношение господин Маркс, (к счастью, не Карл, а Адольф), отныне стали настольной книгой Патриарха и в некотором роде руководством к действию. Правда имелся у уважаемого академика небольшой грешок: порою его планы в своей грандиозности выходили за пределы нет, не технических возможностей, но финансовых и были в прямом смысле — золотыми. Поэтому Патриарх приступил к изучению именно сметы, но опять отвлёкся на недавние воспоминания.
Совершенно неожиданно, ему на память пришла несколько непонятная деталь последней встречи с Императором и соправителем Александром Михайловичем. Заметив на столе эту книгу и испросив разрешение на просмотр, он быстро её пролистал и помимо громко озвученных комплиментов в адрес автора, чуть слышно пробурчал следующие слова: «да-с, от Маркса и Суслова никуда не денешься. Везде достанут». Правда, почти мгновенно Александр Михайлович извинился за свою оговорку и пояснил, что с людьми ученными и творческими нужно обходиться бережно, но помнить при этом, что они порой в полёте мысли способны отрываться от реальных возможностей. И весьма рассмешил меня рассказом об одном тосте, который слышал на Кавказе: «так выпьем за то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями!». Святейший Владыка Феогност улыбнулся этой немудрённой шутке и углубился в изучение сметы предстоящих расходов. Вопреки его опасениям, в этот раз итоговые цифры выглядели не слишком пугающе и были как говорится «в плепорции»[1].
Ну что-же, такие средства можно выделить, тем более что свою лепту, несомненно, внесёт и купечество Новгорода. Однако, проблема в том, что требовали ремонта и реставрации десятки соборов и сотни церквей. И это только в центре Империи, а что твориться на окраинах России- матушки? Тут всех богатств легендарного Креза не хватило бы, а есть еще церковные школы, приюты. Есть деревни и сёла, где сельский батюшка врачует не только раны душевные, но и недуги телесные и на всё нужно деньги, деньги и ещё раз деньги. И как не прискорбно, вынужден признать, что ему как Главе Церкви случается невольно поступать вопреки словам Иисуса: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Вот и приходится крутится как белке в колесе и даже дать дозволение размещать в журнале «Церковные ведомости» объявления о продаже различных церковных товаров, закупленных за пределами Российской Империи. Кстати, сию идею подсказал никто иной как тогда еще Великий Князь Александр Михайлович, но при этом он рекомендовал тщательно проверять всё произведённое за границей. Вот, к примеру, одном из номеров, торговец из Таганрога предлагал красное натуральное вино «Византийское» по цене 11 ₽ 50 коп. за ведро и масло оливковое лампадное натуральное по 9 ₽ за пуд. А чуть позже, пошли разговоры среди прихожан, что «масло сие зело коптит и смрадом отдаёт». Пришлось обращаться к директору Санкт-Петербургского технологического института дабы провели экспертизу. И выяснилось, что этот продукт фальсифицированный, с добавкой изрядной доли минерального масла.
Да и с винами следует разобраться. Вот в Крыму, князь Лев
