Постепенно они разговорились и вскоре даже почувствовали друг к другу симпатию.
– Тенгиза передала тебе вот это, – Недвига подняла платье, достала спрятанный в штанах мешочек, вынула из него перстень.
Занифа повертела его перед глазами, вздохнула:
– Отец часто вспоминает мою мать. – Надела кольцо на палец, снова улыбнулась: – Тебе нельзя здесь больше жить, в этой грязной вонючей лачуге. Я поговорю с отцом, может быть, он что-нибудь придумает. А теперь мне пора.
Занифа ушла, но на другой день спозаранку заявилась Жоха и велела Недвиге следовать за ней. Всю дорогу она угрюмо молчала, будто против ее воли из-под ее власти ускользает рабыня.
Надсмотрщица привела рабыню в покои Занифы.
– Я очень рада, тетя, что отец прислушался к моей просьбе и разрешил перевести тебя ко мне в услужение.
Недвига сделала вид, что обрадовалась, а сама подумала, что родной тетке дочери каган мог бы и свободу подарить. Но Занифа, казалось, была очень довольна таким решением.
– Он узнал этот перстень, – продолжала щебетать она, – так обрадовался. Он очень памятный. Камень этот из изумрудных копей самой царицы Клеопатры. В его семье перстень переходил из поколения в поколение, и то, что он подарил его моей матери, говорит о его великой любви к ней.
Недвига улыбнулась и опять невольно подумала, что здесь творится что-то странное: любит женщину, но оставляет ее в рабынях и даже отправляет в чужое племя. Разве так бывает?
– Когда он узнал, что она погибла, очень расстроился. Ты ведь до самого конца с нею была. Расскажи о ней.
Недвига стала рассказывать, стараясь представить Тенгизу в розовом цвете, и ей это удалось. Занифа слушала очень внимательно, но часто перебивала, спрашивала детали.
Разговор прервали, когда рабыни внесли подносы с едой.
– Отныне ты будешь есть со мной, – улыбнулась Занифа. – Ты можешь распорядиться подать тебе любое блюдо, какое захочешь. Все тотчас будет исполнено.
Впервые за весь месяц Недвига сытно поела. Хорошо бы сейчас поспать, но Занифа вдруг сказала:
– Тебя хочет видеть отец. Сейчас принесут воду, ты вымоешься и переоденешься.
Рабыни внесли корыто, Недвига покорно разделась, влезла в теплую воду, почувствовав блаженство. Сколько же она не мылась? Целую вечность!
Молоденькая рабыня добросовестно намыливала и натирала Недвигу до тех пор, пока кожа той не покраснела и не стала скрипеть под пальцами. Особенно женщина была рада, когда отмыли ее волосы, и они вновь заструились по плечам ласковым густым шелком.
Недвига вылезла из корыта, вытерлась мягкой тканью. Рабыня протянула ей голубое полупрозрачное одеяние с блестками.
– Платье принадлежало моей матери, – сказала Занифа.
– Нет, я не могу надеть его, – запротестовала Недвига.
– Ну не пойдешь же ты к кагану на прием в грязном рабском одеянии, – огорчилась племянница. – А у меня больше ничего нет. Мое платье вряд ли тебе подойдет.
Недвига сокрушенно вздохнула и согласилась.
– Какая ты красивая! – восхитилась Занифа, когда женщина при помощи рабыни облачилась в новое одеяние.
– Твоя мама была красивее.
– Мне бы хоть капельку вашей красоты, – взгрустнула девушка.
– Ты еще прекраснее будешь, – улыбнулась Недвига и подумала, что племяннице пора замуж. О чем думает каган, держа ее взаперти?
Рабыня проводила Недвигу в большую залу. В глубине ее сидел мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, склонный к ожирению, в богатом, расшитом серебром одеянии. Возле ног его расположились два подростка, они поглаживали стопы и колени кагана.
– Тенгиза! – воскликнул мужчина при виде вошедшей женщины и вскочил с кресла.
– Меня зовут Недвига, господин, – смутилась она.
– Ах да, – каган снова сел. – Ты ее сестра. Но вы так похожи! Удивительно!
– Наряд придает нам схожесть, – улыбнулась Недвига. – Я бы не надела его, но ничего больше не было, а мое платье вовсе не подходит для встречи с тобой.
Каган кивал, задумчиво рассматривая женщину. Недвига заметила, что при этом подростки насторожились и стали поглядывать на нее враждебно.
– Я очень рад, что мои сомнения развеялись, – произнес каган задумчиво, – и теперь я вижу, что Занифа была права: ты и вправду сестра Тенгизы. Расскажи мне, как так получилось, что вы встретились с нею?
Недвига немного помялась, потом вкратце рассказала о своей жизни, подробнее остановившись на времени, когда они жили с Тенгизой у печенегов. Каган, как и Занифа, слушал внимательно, но, в отличие от нее, не перебивал. Недвига ничего не рассказывала племяннице о пытках, перенесенных сестрой. Здесь же она, немного поколебавшись, решила поведать все. Но при первых же словах о мучениях Тенгизы глаза кагана увлажнились и он воскликнул:
– Хватит, ничего больше не хочу слушать! Бедная моя малышка. Как она страдала. Сколько вынесла.
Недвига хотела упрекнуть кагана в том, что он знал, на что посылал любимую, давая ей тайное поручение, но вовремя попридержала язык.
Мужчина наконец успокоился.
– Можешь идти к себе, – сказал он ей и погладил по голове одного из мальчиков. Тот сразу заулыбался и приложился к руке кагана губами.
Недвига поспешно удалилась, втайне надеясь, что встреча эта первая и последняя. Каган показался ей безвольным человеком, а мальчишки, окружавшие его, были какими-то неприятными. Они больше напоминали капризных девочек, чем будущих мужчин.
Занифа уже укладывалась спать и встретила Недвигу в большой кровати под роскошным пологом.
– Тебе понравился мой отец? – спросила она с нетерпением. – О чем вы разговаривали?
– Каган показался мне неплохим человеком, – уклончиво ответила Недвига, но девушка не заметила ее осторожности.
– Он замечательный! – восторженно воскликнула она. – Я люблю его больше всех на свете.
Недвига прилегла на твердом топчане, прикрыла глаза, но вдруг явился слуга и сообщил, что каган снова хочет видеть ее в своей опочивальне.
Недвига смутилась, а Занифа неожиданно обрадовалась:
– Ты взволновала его. Может, с тобой он обретет счастье?
– Разве у кагана жизнь не полная чаша? – изумилась Недвига. – Ему не хватает только счастья?
– Не смейся. После моей матери он не мог видеть ни одну женщину.
«Поэтому его окружают мальчики», – усмехнулась Недвига, но уже ничего не сказала: у богатых свои причуды.
Комната, в которой спал каган, в отличие от залы была маленькой. Никакой мебели, кроме огромной кровати, но такой ветхой, что Недвиге стало стыдно за правителя, спавшего на дырявых покрывалах. Полуобнаженный мужчина уже лежал в постели.
– О, Недвига, – простонал он, приподнимаясь на кровати и протягивая к ней руки, – иди скорее ко мне, ублажи меня, как Тенгиза когда-то.
