Капитан резко дернулся к столу — видимо, решил–таки выхватить пушку. И замер: лучевик, словно пойманный рониным из воздуха, глядел ему точно между глаз:
— Без глупостей, капитан. Мертвым вы меня тоже вполне устроите.
Опустив глаза и поиграв скулами, О'Рейли сдался: встал и прошел к двери. Прежде чем последовать за ним, ронин проделал дыру в капитанском компе — мало ли что он там успел записать, пока между делом щелкал кнопками. Совершив обратный путь по пустым коридорам корабля, они вышли в пропускное отделение. Жен, Рунге и Грабер, в соответствии с его указанием, тихонько сидели в машине. Даже на оружие, наваленное грудой в ящике за открытой дверью контрольного коридора, никто из них не рискнул позариться. Впрочем, особого пристрастия к оружию за его бойцами и раньше не водилось.
«Настало время приучать своих доходяг держаться за пушки», — подумал ронин, подходя к дверце машины. Дверца скользнула вверх.
«Ох ты ж!..»
Из салона на него глядели три взволнованных лица, принадлежавших явно жертвам полицейского произвола с попутным применением удушающих газов. Он успел забыть, во что превратил лица «соратников» перед последней акцией. Ближе всех оказалась припухшая рожа Грабера: щеки с прозеленью, губы фиолетовые, заплывший глаз, как щелка. Но даже она (в смысле рожа Грабера) — поди ж ты! — на миг озарилась искренней радостью. А потом открыла рот. Ронин не стал ждать, пока оттуда польются звуки:
— Вылезайте. И разбирайте стволы. — Обернулся к О'Рейли: — А вы, капитан, давайте в машину. — Ронин поймал за локоть Жен, последней спрыгивающую с подножки: — Погоди! — Дал ей лучевик: — Ты оставайся в машине. Сиди и держи пленного на мушке.
Жен, неся лучевик перед собой в вытянутой руке, отправилась следом за капитаном в машину.
Вскоре и остальная команда к ним присоединилась:
Грабер с автоматическим лучевиком «ЗИГ–зауэр» и Рунге — обвешанный разнокалиберными стволами: после всех бед, свалившихся на него во время штурма института, старый хрыч, похоже, намеревался всерьез заняться собственной обороной. Сначала ножка от стула, теперь вот это. Если так и дальше пойдет, из него настоящий десантник выйдет. Впрочем, ронин не стал возражать, хотя старик под тяжестью арсенала едва осилил подножку: места в трейлере много, оружие лишним не будет. Сам ронин взял веерник системы «Миниган»: семистволка на вращающейся базе, самое подходящее средство для острастки нерадивых халдеев. Еще прихватил пару разрывных гранат.
Прежде чем зайти в машину, в последний раз огляделся: здесь вроде все?.. Пожалуй, вот еще что: подняв ствол, полил напоследок из веерника по аппаратуре портала, превратив ее в груду оплавленного утильсырья. «Если в Кемерово уже прибыли комплектующие для стационара, то восстановят. Но к этому времени мы уже должны быть в Москве, где возводится первый портал, через который можно будет скрыться с планеты. Даст бог, уже с кейсом в лапах».
В машине Жен хлопотала над телом О'Рейли: тот был без сознания. Не иначе как капитан, очарованный обликом своего конвоира, свалился в обморок. Ронин вздохнул — он и сам теперь старался смотреть на Жен пореже: создал, можно сказать, новое визуальное оружие. Противник при одном взгляде сознание теряет. Но Жен об этом лучше не говорить, расстроится. И ронин просто спросил:
— Что с ним?
— Бросился на меня, выбил лучевик из рук, — объяснила Жен виновато. — Пришлось его шокером…
«Значит, не годится она на роль Медузы–горгоны. Видимо, недоработал, либо кэп оказался достаточно закаленным», — усмехнулся про себя ронин. А вслух похвалил:
— Молодец, что не застрелила. Вколи–ка ему теперь ; стимулирующего, а то за воротами подумают, что мы заложника уже укокошили.
Блокаду на корабле он так и не снял: очнется Томас, и сам всем займется. Это еще лишний час, а то и все три — в зависимости от степени профподготовки Томаса.
Жен тем временем сделала капитану укол и принялась хлестать его по щекам. Затем попыталась усадить. О'Рейли шевелился и мычал, в конце концов сел, навалившись всем телом на Жен, и даже приоткрыл глаза. «В самый раз для заложника, напуганного до полуобморока злыми террористами», — решил ронин и с грехом пополам перетащил капитана в кабину. Сказал Жен:
— Сядь рядом и приставь лучевик ему к виску пусть снаружи думают, что ты в любую секунду можешь прострелить ему башку. И рожу скорчи пострашнее.
Еще раз огляделся, прикидывая, как лучше разместить остальных бойцов перед акцией: толку от них все равно ноль, лишь бы не мешали.
— Грабер, давай за руль! Но управлять не вздумай — я сам поведу, дистанционно. Рунге — в кузов и не высовываться!
— Мы что, теперь так и будем таскать с собой свидетелей? — проворчал Грабер. Он бы, разумеется, предпочел, раз у них кончилась пси–блокада, расправляться с очевидцами — разумеется, не лично, а руками ронина.
Ронин подавил злость: не время сейчас срываться на Грабера. Будет еще возможность изложить поконкретней программу защиты свидетелей этому любителю загребать жар чужими руками. А пока кратко и по существу;
— Для общего сведения сообщаю: это капитан О'Рейли — наш заложник и проводник. Беречь его пуще глаза. Он знает в лицо человека, к которому попал кейс, и в курсе, где его искать. — Ронин строго зырк–нул на Грабера: — Всем все ясно? Теперь приготовиться! Сидеть смирно, брови сдвинуть! Никакой самодеятельности. Если начнется стрельба, падать на пол. Все. А я пошел наверх.
Вернувшись в кузов, он открыл в потолке люк, ведущий на крышу. Положил сначала туда веерник, потом, ухватившись за край, подтянулся сам.
— Бессон, ты должен нас отсюда вытащить! Я на тебя надеюсь! — донеслось снизу запоздалое напутствие Грабера: не может оглоед спокойно сидеть на месте, не ощущая себя командиром операции.
Усевшись на крыше, ронин положил перед собой веерник и стал отдавать последние команды с пульта: воротам — открыться, «жучку», внедренному в систему корабля, — самоликвидироваться сразу после их открытия, оставив после себя губительную программку железное правило, еще никогда его не подводившее, — запарывать после акции всю стационарную аппаратуру, до какой только имеешь возможность дотянуться.
Переключил пульт на дистанционное управление трейлером и установил перед собой на два упора пушку. Так. Пульт в левой руке, пальцы правой на гашетке «минигана». Все приходится делать самому. Так спокойнее, чем доверяться Граберу. Или даже Жен.
Стена с надписью «выезд» уехала вверх. Вперед!
За воротами тянется кишка временного коридора–переходника. На выезде два охранника. И сразу старый добрый бардак, как и надеялось: возле стены приткнулись раскладные стульчики, только столика с картами не хватает. Расслабляются ребята. Но после открытия ворот, конечно, вскочили, напустили на лица суровости.
При виде на крыше выезжающего трейлера человека с семистволкой их суровость мигом сменяется замешательством — всего на несколько мгновений, пока руки тянутся к лучевикам… А я набираю в грудь воздуха для зверского ора:
— Смирно, руки за головы!!! В машине заложник — капитан О'Рейли! Так что без глупостей! Развернуться и двигаться вперед в метре перед машиной!
Затемнение с окон кабины я снял заранее, охранники наконец обращают внимание на О'Рейли, сидящего в кабине с дулом у виска, и подчиняются — поднимают руки, идут вперед, опасливо оглядываясь. Лица растерянные: никаких террористических актов здесь не предвиделось, по крайней мере на первых парах: с прииска сейчас террористам взять нечего, все алмазы пока еще в породе — разве что какие–нибудь самоубийцы решат захватить технику, чтобы начать здесь собственные разработки. Самоубийцы, потому что на таких разработчиков в первые же сутки нагрянет ударный спецкорпус и замесит их в породу с теми самыми алмазами, которых они вожделели, — в случае сопротивления, конечно.
Словом, гарнизон карантинной зоны не понимает сути происходящего и к военным действиям пока еще не готов — на это–то и весь расчет.
Медленно едем за охранниками в конец коридора, к пропускному пункту. На пункте наблюдается суета: там, конечно, уже все видели и слышали мое заявление, но сориентироваться пока не успели.
Не мешает, пожалуй, уточнить требования, пока они не вообразили себе невесть чего, вплоть до организованного захвата всех алмазных копей иерусалимской группировкой. К тому же заложников у нас теперь трое, так что можно не стесняться:
— Без паники! Всем оставаться на местах! Мы требуем только свободного проезда через карантинную зону!
На пункте, похоже, окончательно потеряли головы. Оттуда доносится:
— Остановите машину! Необходимо личное присутствие начальника охраны!
Ага, сейчас я тут встану и буду дожидаться вашего начальника. Очень он мне сдался вместе с вашей карантинной зоной.
