только шесть доехали до корабля. И то, имущества в каждой из них заметно поубавилось. Не хватало шатров, всей полевой кузни, кухонных принадлежностей, половины арсенала и целой кучи важных мелочей. Зараза, хорошо хоть казну перевести успели. А вот остальное… придётся восстанавливать. И хватит ли у нас на это денег — большой вопрос.
— О чём задумался? — ко мне подошла Айлин. Девушка немного задержалась на корабле собирая свою сумку и приводя себя в порядок.
— О том, что нам предстоят очень большие траты, — удручённо ответил я, мысленно пытаясь остановить калькулятор, щёлкавший у меня в голове. По всему выходило, что даже на то, чтобы просто восстановить то имущество, что у отряда было до столицы, у нас уйдут почти все оставшиеся деньги. А ведь караван надо ещё подготовить к переходу через степь. Крытые повозки с высокими бортами, которые можно превратить в стены импровизированной крепости, бочки с водой, запасы фуража… Конечно кормёжку солдат и жалование по условиям договора нам покрывает барон, но мы с ним не договаривались о повышении зарплат, так что это тоже ляжет на наши плечи. Мать моя женщина, где ж я всё это рожать то буду?
— Да выкрутимся как-нибудь, — отмахнулась девушка, — В крайнем случае мои серёжки и кулон продадим. Должно будет хватить.
— Если ты не забыла, они фальшивка, — покачал головой я, отходя чуть назад. По пирсу поволокли очередную телегу, которая чуть было не завалилась на правый бок и не сбросила нас обоих в воду, — Пытаться толкнуть эту шляпу ювелирам — точно не вариант. Они распознают обман тут же, и проблем с законом мы огребем моментально. Знати или купечеству — тоже. У них скорее всего будут свои оценщики, а если обман раскроется — мы поимеем проблем либо с гильдиями, либо с благородными. Придётся поискать богатого дурачка, которому срочно нужны украшения, и у которого по счастливому совпадению не будет своего оценщика. Дело, как ты понимаешь, крайне рискованное.
— Нас через четыре-пять дней не будет в городе, — хмыкнула она, — Вряд-ли за такой срок сотрётся позолота или треснет стекло. А когда всё-таки ложь вскроется — мы будем уже далеко.
— Знаешь, иногда ты меня пугаешь… — ухмыльнулся я, — Мне то казалось, я уже достиг морального дна… Но для меня такой откровенный развод лохов это всё-таки как-то чересчур. Как-то… Слишком далеко от образа «доброго и положительного» персонажа.
— Я просто предпочитаю конкретное добро, — девушка равнодушно пожала плечами, — Если пытаться сделать хорошо всем, то твои усилия в конечном счёте гроша ломанного стоить не будут. И вместо благодарности от этого мира ты дождёшься только камней летящих тебе в спину. Поэтому добро лучше делать конкретное, и для своих. Тут и плоды твоих стараний будут видны, и благодарности куда как больше.
— Своим — всё, остальным — что останется? — я невольно покачал головой, раздумывая над сказанным. Конечно, в словах Айлин была своя правда. Однако если руководствоваться этой логикой всё время, можно нажить себе много новых врагов, да и репутацию подмочить изрядно. Однако, в ситуации, когда стоит выбор — или репутация или выживаемость отряда, жертвовать нужно первым.
— Вроде того, — кивком подтвердила Айлин. Взяла меня под руку и мы потихоньку пошли в сторону берега, то и дело, пропуская катящиеся мимо телеги.
У меня в голове невольно промелькнула мысль — а если вдруг так получится, что я буду выписан из «своих» мне, тоже «что останется»? Впрочем, размышлять над ней долго я не стал. Во-первых, Айлин в этом плане показала себя довольно адекватным человеком, и не давала повода в ней усомниться, а во-вторых, если переживать о каждом «если бы, да кабы», то никакой переживалки не хватит.
Солнце понемногу начинало клониться к закату. Тонуло в густом ворсе облачного ковра, медленно наползавшего на город серыми, промозглыми сумерками. В тёплом оранжевом небе парили чайки, купаясь в тёплых оранжевых лучах заката. Их далекие крики смешивались с плеском волн о причалы. Звенели корабельные рынды. Вокруг сновали матросы. Кричали лоточники, расхваливая свой товар. Чуть поодаль, под небольшой вывеской, на которой красовались две, раздвинутые в стороны женские ножки, тройка полуголых куртизанок строила глазки нескольким матросам. Из одежды на девушках были только туго затянутые корсеты, сапоги по колено и шёлковое кружевное бельё, с одной стороны скрывавшее, но в то же время и подчёркивавшее всё, что нужно. Мимо, закинув протазаны на плечо, прогуливалась пара стражников в пузатых, начищенных до блеска кирасах. На куртизанок они не обращали никакого внимания. Тихо переговаривались о чём-то своём, периодически оглядываясь по сторонам. В портовом городке вовсю кипела жизнь.
— А куда это мы так смотрим, — Айлин легонько толкнула меня локтем в бок.
— Да вот впервые увидел стражников с плюмажами, — тут же соврал я, с трудом отводя взгляд от проституток. Принципы относительно измен, проституток и прочего, конечно, до сих пор оставались нерушимыми. Но срок воздержания, неумолимо приближавшийся к году, давал о себе знать всё сильнее. Толкал организм к не совсем обдуманным действиям и заставлял его задерживать взгляд на тех вещах, на которых его задерживать не стоило.
— Ну да, я так сразу и поняла, — ехидно улыбнулась девушка, — Мы никогда не видели плюмажей.
— Ну, раз «мы» такие понятливые, то надеюсь «мы» сделаем правильные выводы и возьмёмся за исправление сложившейся ситуации, — я не смог отказать себе в удовольствии подколоть её в ответ. Айлин хотела было демонстративно надуться, но спустя секунду всё-таки передумала устраивать из этого шоу и улыбнувшись сказала.
— Возьмёмся кратчайшие сроки. Только нужно найти постоялый двор с баней или купальнями. А то заниматься исправлением, пока по тебе скачут вши — сомнительное удовольствие.
— И найти бы его желательно до темноты, — кивнул я, глядя на выстраивавшихся возле пирса солдат. Выгрузка уже почти закончилась и наше небольшое воинство перебралось на выложенную крупным булыжником набережную. Солдаты барона стояли чуть поодаль и тоже о чём-то тихо переговаривались.
Внезапно из пёстрой портовой толпы выделилась группа людей. Восемь стражников в пузатых кирасах и островерхих кабассетов. Они сопровождали пузатого чиновника, разодетого в богато украшенную фиолетовую котту и такого-же цвета шаперон, в который было воткнуто длинное гусиное перо. Одежду скрепляла золочёная фибула в виде небольших чашечных весов. Должно быть знак гильдии или цеха.
Чиновник неторопливо подошёл к нам, переваливаясь с ноги на ногу словно
