Мысли о Шарлотте проносятся в моей голове — ее сексуальная еле заметная улыбка, девчачье хихиканье, и ох, такая мягкая кожа. Я бы все отдал сейчас, чтобы почувствовать ее запах, уткнувшись своим носом в ее шею, как бы пафосно это ни звучало. Я перевожу свой взгляд на Кайла, в тот момент, когда слышу его смешок.
— Что?
— Сдавайся, парень… твоя холостяцкая жизнь закончилась. Одно упоминание ее имени, и у тебя становится остекленелый взгляд, — он широко улыбается, и похоже, что искренне рад за меня.
Честно говоря, я рад, что Кайл есть в моей жизни. Наши отношения были строго конфиденциальными, как у коллег на работе. Но с годами превратились в хорошую дружбу, в основном из-за нашей схожести в отношении работы, устремленной на определенную цель в результате бесчисленных часов, проведенных вместе в течение дня. Из-за этого мы фактически полностью отказались от своих старых друзей, но я не знаю, почему он это сделал, но я точно хорошо осведомлен о моей собственной причине.
Находясь рядом с Шарлоттой, даже в течение такого короткого времени, и то, что я познакомился с ее друзьями, дает мне возможность почувствовать, что я опять возвращаюсь к жизни, хотя думал, что это больше никогда не случится. Именно та часть меня стала оживать, которая помнит обычные смешные радости или какое-то глупое дерьмо, которое ты обычно делаешь вместе с своими хорошими друзьями. Хорошими, верными друзьями, такими как Чип МакГрегор и Пит Салливан, которых я медленно убрал из своей жизни, полностью сосредоточившись на бизнесе, чтобы заглушить свои воспоминания потери. Я не могу больше встречаться с ними без Келли.
Келли.
— Митч? — голос Кайла звучит как-то странно, я поднимаю на него глаза. — Что происходит, чувак? Твое настроение просто упало.
— Ничего, — я быстро мотаю головой и пытаюсь сфокусироваться на чем-то другом. — Итак, у нас есть цифры и планы логистики для встречи с «Nusaki» в пятницу? Нам не нужно никаких сюрпризов, ни от меня или от кого-то еще. — Я встаю, чтобы налить себе немного виски, для облегчения боли, появившейся в груди.
— Митч?
— Ну? — я не обращаю внимания на его озадаченный вид.
— Ага, мужик. Все настолько отрегулировано. Митч, езжай домой, — добавляет он. — Я справлюсь, это займет неделю или две. Езжай к ней, парень, потому что там, сейчас находится твое сердце, не здесь. — Он хлопает меня по плечу.
— Я Митч Колтон. Митч Колтон никогда не отлынивает от работы, помнишь? Особенно из-за какой-то задницы, — я сам испытываю отвращение из-за того, что это говорю.
— Да, я помню. Но что я действительно не помню, чтобы Митч Колтон за последние три недели, когда-либо так неуважительно говорил о Шарлотте. Я не понял, старик. Минуту назад ты улыбаешься, словно влюбленный щенок, а сейчас становишься полностью отчужденным, — он смотрит на меня, выжидая, чтобы скорее всего увидеть в какую сторону направится моя реакция.
— Без комментарий.
— Парень, ты что-то! Это потому, что я напомнил тебе о ней? Или вы поссорились?
Господи, почему он до сих пор спрашивает меня об этом?
Я верчу стакан в своей руке, и лед со звоном ударяется о края.
— Нет, — говорю я, делая один глоток, потом еще один, и в памяти всплывают голубые глаза. — Я всегда думаю о Шарлотте, — говорю я, сделав еще один глоток.
Аромат ванили.
— Я знаю. Вот почему твое поведение не имеет никакого смысла.
— Я вспомнил кого-то другого ..., — я замолкаю и выпиваю все до конца.
Волосы цвета солнца.
— О ком?
Веснушки на ее круглом красивом лице.
Я судорожно вздыхаю и закрываю глаза, пытаясь вспомнить ее смех.
— О своей жене, — выдыхаю я и чувствую, как сердце ухает вниз.
— Что? — спрашивает он в недоумении.
— Кайл, мне нужно побыть одному сейчас. Увидимся завтра, — я ставлю свой стакан, хватаю пиджак. Кайл провожает меня полностью ошарашенным взглядом. Опять же, почему бы ему на меня так не смотреть? Он ведь понятия не имел, что я был когда-то женат.
Глава 9
Шарлотта
Глубокий вдох.
Я заглушаю двигатель перед гаражом бабушки. Открываю дверцу, борясь с желанием (из-за своей трусости), оставить работающий двигатель для возможности отступления.
Нет. Мне нужны ответы.
Она точно должна знать, где он и что с ним. Господи, пусть с ним все будет хорошо.
Две недели.
Две недели ни слова от него. Я звонила, писала смски, потом писала по электронной почте. Я вызывала его по Скайпу, ставила определенное время. Я проделала все, что могла, кроме отправки ему сраного голубя с письмом.
Никакого ответа. Ничего, тишина.
Прежде чем я решаюсь постучать в дверь, Мэгги тотчас же открывает ее и радушно улыбается.
— Привет, Мэгги! — обнимаю я ее.
— Здравствуй, дочка ... мы как раз ждем тебя! — она слегка хлопает меня по плечу.
— Меня? — я смотрю на нее, отстраняясь от ее объятий.
— Дитя, — говорит она, как будто это самое длинное слово в ее словаре, — она сказала мне сегодня утром, что ты собираешься прийти к нам. — Она поднимает глаза вверх на небо.
— Правда, — отвечаю я. Величайшая Бабушка и ее магический хрустальный шар не подвел опять!
— Можно подумать, она не испытывает свои способности на мне, так что я прекрасно могу понять леди мучающуюся ожиданием, — она хлопает своими ресницами, и я невольно хихикаю.
— Ох, Мэгги, но, где ты оставила ее? — говорю я в ужасе, защищаю бабушку.
— Видишь, именно поэтому она и откалывает свои чертовы штучки на мне! — она качает головой и проводит меня к бабушке.
Ба приветствует меня любезно улыбаясь, но глаза ее не святятся, наоборот в них застыла печаль. Печаль, могу поспорить, она точно знает зачем я пришла. Как только я подъехала, то хотела тут же убежать, потому что чувствую своей кожей, она скажет мне нечто такое, чего я явно не захочу услышать. На моих глазах появляются непрошенные слезы, подбородок подрагивает, позволяя первым каплям скатиться по щекам.
Словно парализованная, я могу просто стоять в дверях, спрашивая «почему?» Она жестикулирует руками и хлопает по креслу, в котором в тот раз я так уютно устроилась вместе с Митчем. Мои ноги подкашиваются, словно превратились в желе, но я заставляю себя начать двигаться. Я опускаюсь в кресло, и она берет мою руку в свою, сжимая и потирая своими мягкими, ухоженными пальцами по моей руке, прежде чем отпустить.
— Начни с этого, — жестами показывает она, перемещая большой альбом со своих коленей на мои. Она поощрительно кивает, стоит мне только замешкаться.
