— Начни с этого, — жестами показывает она, перемещая большой альбом со своих коленей на мои. Она поощрительно кивает, стоит мне только замешкаться.
Я перевожу на него глаза и открываю обложку.
На первой странице есть детские фотографии Митча, которые я видела раньше в других ее альбомах, но я не знаю, кому принадлежат другие детские фотографии. Я поднимаю глаза на ба, она показывает, чтобы я смотрела дальше. На следующих страницах есть фотографии малышки, затем начальная школа. Я не совсем понимаю, кто эта девушка? Сестра? Ах, сестра!
Я спрашиваю бабушку жестами, она отрицательно качает головой.
— Кто она? — настаиваю я, она показывает: «Келли».
Переворачиваю страницу — фотографии средней школы.
Выпускной бал.
Она и Митч вместе, Келли была его подружкой.
Переворачиваю страницу.
На его толстовки написано «Массачусетский технологический университет», на ее «Университет Тафтса» — это студенческие годы. Они остались здесь, хотя эти два лучших университета в стране.
Переворачиваю страницу.
Они окончили университет. Она стала невестой. Мое дыхание учащается, идя в ногу, с моим быстрым сердцебиением.
Переворачиваю страницу.
Келли стала его женой.
Они были так молоды.
Я рассматриваю все возможные фотографии.
Они были так влюблены друг в друга.
Переворачиваю страницу.
Свадебный прием.
Переворачиваю страницу.
У меня перехватывает дыхание.
Бумажка со снимком узи рядом с фотографией Келли и еще плоским животом, которая улыбается от уха до уха, и внизу написано «шесть недель». Она такая красивая. Потом идут снимки — семь недель... восемь... девять... и так далее и так далее, пока не наступает двадцать четвертая неделя.
— Есть еще один альбом? — спрашиваю я бабушку, поднимая на нее глаза. Ее глаза наполнены слезами, она отрицательно качает головой и протягивает мне конверт. Я насмешливо смотрю на нее. Она качается головой, чтобы я взяла, икает, вздыхает и хватается за салфетку.
Я смотрю на конверт и осторожно его открываю, вытаскиваю пожелтевшую, сложенную газетную статью, низ живота сжимается, и какой-то внутренний голос говорит мне не открывать, но мои пальцы не слушаются.
О мой Бог!
БЕРЕМЕННАЯ ЖЕНЩИНА ИЗ АНДОВЕРА ПОГИБЛА В СЛЕДСТВИИ СТОЛКНОВЕНИЯ С ПЬЯНЫМ ВОДИТЕЛЕМ
Келли Колтон, 24 года ехала домой из дома своих родителей, когда в ее машину по неофициальным данным якобы въехал Крейг Тейлор, 35 года, Уилмингтон. Мистер Тейлор ехал примерно 85 миль в час с уровнем алкоголя в крови 1.6; что превышает в два раза допустимую норму. Миссис Колтон умерла от удара и ее будущий ребенок тоже, находясь на пятом месяце беременности.
Я сложила статью, не в состоянии читать дальше, не могу. Слезы не позволяют мне, у меня все расплывается перед глазами. Я закрываю глаза, вспоминаю ту ночь, когда я провела в доме с Митчем. Теперь я прекрасно понимаю его поведение, когда я приехала раньше, чем он ожидал, теперь то все встало на свои места. «Черт побери, с какой скоростью ты летела? ... Если с тобой что-нибудь случится, детка». Я ахаю, прикрывая рот рукой. Господи, теперь мне многое становится понятным! Но...
— Бабушка, я ничего не слышала о нем в течение двух недель. Я не понимаю, почему он не желает со мной разговаривать. Все было нормально, а потом... тишина, — я пытаюсь отыскать в ее глазах ответ... или какую-нибудь подсказку... что угодно. Она кивает в знак согласия и глубоко вдыхает.
— Келли, — показывает она руками, — была для него всем миром. Они сошли с ума от любви друг к другу и полностью растворились в этой любви. Они были очень молодыми, но их любовь была очень старой, — показывает она. Я не понимающе смотрю на нее. Она закатывает глаза. Минуточку! Она закатывает глаза на меня? Ой, ба.
— К тому времени, как они поженились, было такое чувство, словно они были женаты уже много лет подряд, — объясняет она. — Им настолько хорошо и комфортно было в своих чувствах друг к другу, — я понимаю ее сейчас, невольно вспоминая своих родителей. — Когда Келли погибла и вместе с ней ребенок... он очень изменился. Это и понятно. Вместо того, чтобы черпать силы из семьи и друзей, он оттолкнул всех. В конце концов, у него никого не осталось, кроме нас, конечно. Он окунулся полностью в работу, и достиг большого успеха, ну, ты знаешь об этом.
У меня появляется полуулыбка, я жду продолжения. Я не знаю насколько это возможно, но по-видимому, язык жестов тоже имеет «неловкое молчание». Бабушка кажется довольной, словно у нее груз свалился с плеч.
А я?
Я все еще жду... как чертовая дурочка.
— Какое это имеет отношение ко мне, то что он не разговаривает со мной? — «говорят» мои руки, отображая все мое разочарование, я словно выплевываю эти слова своими жестами.
— Ох, — отвечает она ртом, и хихикает от смущения. — Прости, — показывает она, более комфортно устраиваясь в своем кресле. Я сдержанно улыбаюсь ей в ответ, сохраняя вежливость, и пытаясь забыть, что до сих пор являюсь частью всей этой истории. Я не злюсь на нее, правда, просто немного расстроена всем этим.
— Он пришел проведать меня после того, как познакомился с тобой, но я уже знала об этом, — она улыбается. — Я знала, что он познакомился с одной ... ну, совсем другой женщиной. — Она подмигивает мне, я открыто улыбаюсь ей. — Я увидела в нем нечто такое, что вот уже почти двадцать лет не замечала в своем внуке. — Ее глаза наполняются слезами.
Господи, я даже не могла предположить, что мой Митч был одинок в течение почти двадцати лет. Ну, за исключением департамента по сексуальным делам. Бабушка продолжает сообщать мне, как она перебила его на полуслове поинтересовавшись, как меня зовут, он ответил и продолжил рассказывать о чем-то дальше. И я была единственной женщиной, которую он привел домой после Келли. Каким счастливым он стал, как только я появилась в его жизни. Но сейчас в нем проявляется его старая сущность снова.
— Потом..., — жестикулирует она.
— Что? — интересуюсь я.
— Две недели назад, он начал вспоминать о Келли и Изабелле, желая видно придать их именам другое значение в своей жизни, — она отрицательно качает головой.
Изабелла? Ой. Я вспоминаю, как он вел себя с Бруки, и мое сердце сжимается.
