Массимо, сложив ладони на влажных щеках Рафаэллы, глядя ей в глаза, — Мы едем вместе. Слышишь? Я поеду с тобой. Но мне придётся отъехать на какое-то время. К вечеру я уже вернусь. Обещаю.
После ещё получасового утешения Массимо убедил Рафаэллу выполнить его просьбу.
Он достал бутылку, которую привёз ему Терри. Мало кто делает такое — смотрит в зеркало и задаётся вопросом: «Кто ты?» Массимо стоял перед зеркалом в ванной с открытой бутылкой вина и мысленно задавался горой вопросов. Он погрузился в воспоминания. Перед его глазами оживала тётя Барбара и её фруктовые пироги; он вспоминал Пабло и о том, как он организовывал похороны тёти, пока сам Массимо не находил в себе душевных сил принять горькую утрату; он подумал о Хорхе и о том, как он заботился об этой квартире, пока Массимо находился в тюрьме. Конечно. Этот дом. Квартира, в которой Массимо вырос, в которой он начал совместную жизнь и в которой…
Слишком много мыслей затягивали петлю на его душевном спокойствии.
Он поднёс горловину к губам и сделал восемь больших глотков. Остальное, всё до капли, Массимо вылил в раковину.
Его руки напряжённо обхватывали края раковины, а пальцы моментально вспотели. Казалось, нервозность вот-вот доберётся до каждой конечности, до каждого пальца и кончиков волос, как вдруг… вино начало действовать.
Массимо почувствовал, как биение в груди замедляется, дыхание выравнивается, а в голове воцарил абсолютный покой.
Появился ощутимый прилив энергии. У каждого случаются такие моменты в жизни, когда появляется желание жить. Массимо не испытывал желания. Это была жажда. И казалось, что даже если весь мир окажется у его ног, жажда не исчерпает себя.
В начале девятого Федерико и Хавьер вышли на улицу около дома Аугусто. Они дружно закурили по сигарете.
— Погода чума — сказал Хавьер, глубоко вдыхая свежий воздух посреди ясного утра. Солнце уже взошло на горизонте. Стоял штиль. Это не могло не радовать.
— Ещё бы.
Федерико посмотрел вдоль улицы. Его внимание привлекла редкая красота.
— Смотри туда. Видел? «Шелби мустанг». Роскошный аппарат.
Хавьер был чем-то озадачен. Его голос звучал обеспокоенно:
— Странно.
— Ты о чём? — недоумевающе спросил Федерико.
— Пару дней назад я видел на том же месте «кадиллак».
— И что?
— Он стоял там же, где сейчас стоит этот «мустанг», и на том «кадиллаке» тоже были тонированные стёкла.
— Просто совпадение. Забей.
Хавьер сделал глубокую затяжку и скептически отрицательно помахал головой, сказав:
— Ни хрена подобного. На этой улице только частные дома. В том доме — Хавьер указал на забор, возле которого был припаркован «мустанг» — три автомобиля. Среди них нет ни «кадиллака», ни «мустанга».
— Так может хозяин только что освежил свой автопарк — продолжал настаивать на своём Федерико.
Хавьер будто пропустил его слова мимо ушей. Он бросил окурок на асфальт, прижал его подошвой и медленно направился на противоположную сторону улицы. Он двигался к «мустангу», прислонив руку к пистолету, который был спрятан за спиной в брюках.
Вдруг раздался громкий звук заводящегося мотора, за чем последовал оглушительный рёв «шелби мустанга», который резко тронулся с места и столь же резко притормозил перед Федерико.
Федерико вытянул вперёд ствол, собираясь надавить на спусковой крючок, как вдруг открылась дверь со стороны водителя, вслед за чем раздался знакомый голос:
— Свои!
— Сука! Это Массимо! — крикнул Федерико, высматривая Хавьера из-за габаритного кузова.
— Ну, как вам агрегат? — довольным тоном и с широкой улыбкой спросил Массимо.
— Почём взял? — поинтересовался Хавьер. — Я такой только в кино видел.
— Сейчас сгоняю к Аугусто, потом вернусь и расскажу — в спешке проговорил Массимо, удалившись во двор.
Он вошёл в дом. Убедившись, что Воротничок ещё не явился, Массимо поздоровался с Аугусто, а потом прикинулся что что-то забыл в машине и сказал:
— Я сейчас — после чего быстрым шагом вышел на улицу.
Федерико с Хавьером всё ещё ошивались вокруг «мустанга», осматривая каждую мелочь в его роскошном кузове.
— Короче, — резко и громко начал Массимо, — панамцы чем-то там недовольны. Аугусто попросил сгонять и посмотреть, что не так. Вы со мной?
Хавьер с Федерико с первых секунд своего пребывания в салоне были преисполнены какой-то эйфории. На все уговоры порулить Массимо ответил отказом.
Он выехал на шоссе, где смог как следует разогнать свою ласточку и показать её во всей красе. Скорость, рёв двигателя, заносы на поворотах. Это ли не мечта любого крутого парня, который без ума от боевиков?
Улыбки на лицах Федерико и Хавьера становились только шире. В салоне играла громкая музыка в стиле диско. Музыка звучала на полную громкость так, что никакие голоса не могли перекричать голос певца, который так душевно растягивал и мастерски брал высокие ноты.
Через четыре километра Массимо свернул на одну из улиц с жилыми домами, а ещё через полкилометра он заехал на узкую улочку, которая уже являлась частью пригорода.
Песня закончилась. Секундной тишиной воспользовался Хавьер:
— Друг, по-моему, мы не туда заехали.
Массимо повернул голову и посмотрел на него.
На кассете заиграла следующая песня. Это был тяжёлый рок. Теперь музыка в салоне казалась ещё громче, чем до этого.
Массимо продолжал смотреть в лицо Хавьера, сидевшего рядом. На лице Массимо стала медленно вырисовываться едва заметная улыбка. Он давил на газ. Через пару секунд Массимо выдавил сцепление, переключил селектор на следующую передачу и по новой ударил по педали газа. Стрелка на спидометре прошла половину пути. Улыбка мгновенно стёрлась с лица Массимо.
Брутальный рок становился всё громче. Солист допевал последние строки куплета.
В груди у Хавьера всё сжалось. Лёгкие работали на полную, качая кислород как насос. Только теперь он обратил внимание на то, что со стороны Массимо ремень безопасности был пристёгнут.
— ЭЙ-ЭЙ!!! — завопил Федерико на заднем сидении, когда впереди нарисовался Т-образный перекрёсток.
Пора!
Солист приступил к главной части своей симфонии. Пошёл припев. Возгласы рок-музыканта заполнили салон «мустанга». Массимо ударил по педали тормоза, вдавив её в пол.
Хавьер моментально соскользнул с обивки сидения. Его лицо словно под прессом столкнулось с панелью над бардачком. После удара его резко отбросило назад к спинке сидения.
Тело Федерико пролетело между передними сидениями. Он ощутил, как его макушка ударилась о что-то твёрдое. Пока Федерико внимал что к чему, Массимо уже прикладывал клинок к его горлу.
Следом Массимо схватил за волосы обездвиженного Хавьера, задрал голову и ударил ножом в сердце.
Их тела истекали кровью, а рок-музыкант всё продолжал брать высокие ноты.
До назначенного срока оставалось чуть больше двух часов.
Аугусто проводил Дугласа к выходу, которого сопровождали Анджело и Эстебан, каждый из которых держал по дорожной сумке. В правой руке Дуглас держал кейс, к которому
