— Водитель был пьян?
— Вроде бы не шатало его. Но кто знает, может быть, и пьян. Или дряни какой-нибудь нанюхался.
— А вы его видели?
— Кого?
— Водителя.
— Так их двое было.
— Двое?
— Ну да, двое. — Старушка даже кивнула в знак того, что не ошибается.
Хм. Двое. Уж не те ли бандиты, что следили за Семеном Семеновичем?
— А какие они из себя были? — спросила Леся. — Брюнет и блондин?
— Цвет волос я вам не скажу. Темно было. Да и слишком коротко оба подстрижены. Но один из себя упитанный такой, плотный. А второй совсем худощавый.
— А рост?
— Рост у них одинаковый был. Ну, или почти одинаковый.
— А кто с машиной возился?
— Худощавый. Толстый, как забрался в салон, так оттуда и не вылезал. Все худощавый делал.
Итак, машину забирали явно не бандиты. Все они примерно одной комплекции. В банде Тамерлана все ребята были крепкие, с широкими плечами и накачанными в спортивных залах мышцами. Сам Тамерлан тоже был хотя и мелкий, кривоногий, но крепенький.
Выходит, машину с парковки «Кудрявой березы» забирал сам ювелир. Его вполне можно было назвать упитанным и даже толстым. Но он был не один. А с кем-то. Но с кем же?
Бабушка знала одно: один худощавый, даже тощий, и второй полный.
Однако это было уже что-то. Получалось, что преступники говорили правду. Ювелиру действительно удалось от них сбежать. Вот только почему он помчался за своей машиной? Почему не отправился прямым ходом в милицию?
— Видимо, кто-то его сбил с толку, — сказала Кира.
— Кто?
— Этот его тощий приятель, с которым они вместе забирали машину с парковки. Небось сказал, сначала машина. Она денег стоит. Вдруг пропадет. А потом уж вместе махнем в ментовку. Там все и расскажешь.
— Ну? И почему Семен Семенович не доехал до милиции?
— Да кто же знает! Наверное, что-то по пути случилось неладное.
И Кира озабоченно ухватилась обеими руками за свои кудри. Можно сказать, запустила в них руки по локоть. Это у нее являлось самым веским проявлением беспокойства и тревоги. Что-то в словах свидетельницы не давало ей покоя. Что-то было такое неуловимое… казалось, еще чуть-чуть, и можно легко поймать разгадку исчезновения Семена Семеновича.
Но увы. Многократно испытанное средство на этот раз не сработало. Кира только напрасно дергала свои густые рыжие пряди, разгадка ускользала. До самого дома Кира молчала. Думала и молчала.
Оказавшись дома, она рассеянно погладила крутившегося возле нее в ожидании ласки Фантика. Насыпала сухого корма из пакета Фантика в мисочку Фатимы. И наоборот, положила любимые консервы Фатимы в кормушку к Фантику. Потом налила им йогурта с кусочками ананаса вместо обычного обезжиренного молока, которое пили оба ее домашних питомца. И, не обращая внимания на недоуменно замерших у своих мисочек кошек, снова ушла в свои мысли.
Уже темнело. А Кира все сидела в своем большом, застеленном мягким, тигровой раскраски пледом кресле и задумчиво смотрела в темное окно. Из этого состояния ее вывел звонок телефона. Кира не сразу даже отреагировала на него. Она улетела мыслями так далеко, что быстро оттуда не вернешься.
— Алло, — услышала она голос Леси, все же добравшись до телефона. — Ты чего трубку так долго не берешь? Спала, что ли?
— Не спала. Думала.
— Не о чем думать! Мне только что Глаша звонила. Они задержали Тамерлана!
— Глаша? — не поняла Кира.
— Что — Глаша? — тоже не догнала Леся.
— Глаша задержала?
— Да нет же! Вересков его задержал. То есть не он сам лично, а его ребята. Представляешь, Тамерлан приперся назад на квартиру, где они держали Михаила. Там его и схватили!
— А Гуля?
— Ее Вересков притащил к себе в офис еще раньше.
— И что?
— Допрашивает сейчас. Обоих.
— И как?
— Пока не знаю. Глаша обещала, что, как только будет результат, она сразу же нам позвонит.
— Угу. Хорошо.
— Ты вроде бы не рада?
Кира пожала плечами, совсем забыв, что по телефону Леся ее не видит. Но той не так уж и важна была реакция Киры. У Леси имелась совсем другая тема для разговора с подругой.
— А знаешь, — произнесла Леся, — знаешь, как все у нас прошло сегодня?
Голос у нее звучал как-то странно. Прерывисто и взволнованно. И Кира невольно насторожилась.
— Прошло? Где прошло? У кого это у вас?
— Ну, ты даешь! Я же тебе говорила, что иду на свидание!
— Свидание?!
— Свидание, — подтвердила Леся. — У нас с Иваном Васильевичем.
— С Иваном?.. Ах да! У тебя же было свидание с этим ювелирным мастером!
— А ты что, забыла?
— Мне простительно, — принялась оправдываться Кира. — Это же у тебя с ним было свидание. Не у меня.
— Все равно, — обиделась Леся. — Могла бы проявить чуточку больше такта.
— Ну и как все прошло? — перебила ее Кира, надеясь снять напряжение.
— Великолепно! Мы катались на кораблике. На самом чудесном кораблике на свете! Каюта отделана деревом! Всюду бархат! Шампанское, фрукты, конфеты! И, Кира, он купил икру! Настоящую! Черную! Целую банку! Сто лет уже не ела! И еще всякой разности. И напрасно Раечка говорила, что Ваня скупой! Ничего он не скупой, а очень даже щедрый! Он истратил на меня кучу денег! Одна только аренда катера обошлась ему в десять тысяч рублей. Я сама видела, как он расплачивался с капитаном. А еще угощение! И… И чуть не забыла! Музыканты!
— Музыканты?
— Ну да! Музыканты! Представляешь, Ваня нанял музыкантов, чтобы они на палубе нам играли. И они играли! И еще пели. Целых три часа!
— Три часа? Потрясающе!
— Ваня отдал им тридцать тысяч. Каждому по десять. Это я тоже подсмотрела. И Кира… Это же огромная сумма! Просто громадная! Я себе даже не представляю, откуда у моего Вани столько денег.
— Действительно, — пробормотала Кира. — Откуда. Ой!
Вскрикнула она так громко, что Леся даже испугалась:
— Что? У тебя что-то случилось?!
— Это не у меня, это у тебя случилось. То есть у меня тоже случилось. А точней, не у меня, а у нас всех!
— Не понимаю. Ты говоришь какими-то загадками. То у меня случилось. То у тебя. То у нас всех. Что случилось-то хоть?
— А то! То, что теперь я знаю, кто преступник! Знаю, с кем был Семен Семенович, когда забирал свою машину. И догадываюсь, почему он не дошел до милиции. Просто не смог!
И уже совсем другим голосом Кира деловито осведомилась у подруги:
— Леся, ты сейчас где?
— Как это где? Дома я.
— Одна?
— Ясное дело, одна.
— А этот Иван Васильевич? Его случайно нету с тобой рядом?
— Как ты можешь! — чрезвычайно оскорбилась Леся, не за себя оскорбилась, за своего кавалера оскорбилась. — Ваня — он же порядочный человек. И на первом свидании в гости к девушке не напрашивается.
— Значит, его нет с тобой рядом?
— Нет.
— Точно?
— Абсолютно точно.
— Это очень хорошо, — сказала Кира.
— Хорошо? Почему хорошо?
— Потому что этот Иван Васильевич и есть тот, кто похитил Семена Семеновича.
Если бы возле Леси сейчас промаршировал военный оркестр, или на потолке выросли ромашки, или в квартиру влетел симпатичный ангел с крыльями, нимбом и в белом кимоно и сказал, что она выиграла сто миллионов рублей, она и тогда не так бы удивилась.
— Ваня? Похитил Семена Семеновича? Кира! Ты что-то путаешь! Ваня… Он не мог! Он совсем не такой!
— В тихом омуте черти водятся, — мрачно и торжественно произнесла Кира. — Ясно?
— Да с чего ты взяла?
— Твой Ваня — это и есть тот худощавый мужчина, с которым видели Семена Семенович на парковке у «Кудрявой березы»! Ясно теперь, что к чему и откуда у твоего Вани деньги на шикарный катер, икру и музыкантов?
Леся задумалась.
— Ты хочешь сказать, что он кинул Семена Семеновича? Украл у него коллекцию? А заодно похитил и его самого?
— Да.
— Но… Но это невозможно!
— Почему?
— Ты не знаешь Ваню!
— А ты будто бы знаешь!
— Я провела с ним с глазу на глаз целых три часа. И все это время мы с Ваней разговаривали. Он — кристально честный человек! И ему вполне хватает тех денег, что платил ему Семен Семенович.
— Он сам тебе так сказал?
— Да.
— Вот это-то и подозрительней всего! Ни один мужчина не признается, что ему хватает тех денег, что он зарабатывает.
Леся молчала, пребывая в шоке. А когда смогла заговорить, то с большим трудом выдавила из себя:
— Так ты думаешь, что ограбление и похищение — это дело рук Вани?!
— Вот именно! Послушай, как дело было! Семен Семенович вырвался из рук бандитов. Естественно, первой его мыслью была безопасность коллекции золота инков. И кому же он звонит?
— Кому? — упавшим голосом поинтересовалась Леся.
— Ее творцу! Ивану Васильевичу! Человеку, который лучше других поймет его тревогу насчет коллекции! Тому, кто лучше других понимает ее ценность!
