Читаем без скачивания Ставок больше нет - Кирилл Казанцев

Грубоватую мужественность загорелого лица несколько портил огромный синяк, всеми цветами радуги сверкавший под левым глазом. Про себя Сумин отметил, что еще вчера этого "украшения" на лице старшего не было.

Впрочем, его появление вполне объяснимо – командир областного ОМОНа славился своим крутым нравом и острой нелюбовью к разного рода бумажной волоките. Поэтому для наказания подчиненных ему бойцов использовал более простые и, по его мнению, эффективные меры. И прибегал к предусмотренным "Положением о прохождении службы..." наказаниям только в одном случае – когда не считал подчиненного за человека вообще. В таком случае наказание могло быть только одно – увольнение. Так что красующийся на физиономии старшего "финик" можно было считать своего рода "рекомендательным письмом" от его командира.

– Здражелаю, товарищ полковник! – говорил старший немного небрежным тоном – дескать, повидал начальников за свою службу! – и слегка развязно, но в то же время умудрялся не впадать в обыкновенное хамство, свойственное многим малообразованным и не блещущим умом сотрудникам милиции.

– Здорово! – протянул руку Сумин, признавший в этом старшине или прапорщике – с вое го.

– Случилось что? – поинтересовался старший, пожимая руку полковника.

– Да так, – неопределенно ответил Сумин и тут же, в свою очередь, спросил: – Подопечная-то как? Дома сидит и носа не высовывает?

– Да нет, – спокойно ответил старший. – Свалила она. То есть, прошу прощения, ушла куда-то! Вместе со своим... кхм... этим... которого порезали ночью!

– И давно? – Сумину стоило немалых трудов сохранить хотя бы внешнюю видимость спокойствия. Все шло "в цвет"!

– Давно! Минут через двадцать после того, как вы уехали! – Голос старшего звучал уверенно. – К ним еще какой-то типус тут прицепился было. Так парняга этот его в два движения спеленал! Грамотно. Ловкий, однако!

Наверное, на усталом лице Сумина все же что-то отразилось, потому что старший наряда перестал восхищаться Скопцовым и участливо повторил свой вопрос:

– А что, товарищ полковник? Случилось что?..

– Все в порядке, – ответил Сумин несколько рассеянно. Перед его глазами само собой возникло старушечье лицо. Губы шевелились: "Высокий, здоровый, грубый..." – Слушай, старшой, а во что женщина была одета?

– Обычные джинсы, рубашка, – озадаченно глядя на полковника, отвечал милиционер. – Или как там у них?.. Кофточка...

"Второй – ростом ниже и потощее, патлатый..." – услужливо подсказала невидимая окружающим бабка-свидетельница.

"Этого не может быть!" – отмахнулся Сумин от настырной старухи. Не бывает такого вот стечения обстоятельств! Не бывает таких вот случайностей! А раз это не случайность...

Сейчас Сумин уже не обращал внимания на то, что Скопцов, в отличие от предполагаемого убийцы, в настоящее время имел броскую примету – повязку на голове. Забыл об этом... Сейчас полковник подсознательно подгонял факты именно под фигуру Скопцова...

– Ладно, спасибо за помощь! – Сумин протянул старшему руку, прощаясь. Тот осторожно ее пожал. – В остальном как? Без происшествий?..

– Так точно! – Старший немного подобрался. Опытный служака что-то почувствовал. Что-то, чему бы он не смог дать названия.

– Ну ладно! Служи дальше! – Сумин повернулся к своей машине, стоящей за его спиной. Старший, в свою очередь, направился к иномарке, в которой сидели двое его бойцов.

Устроившись на своем месте в салоне, Сумин задумался. Скопцов... Скандально известный журналист, не связанный какими-то долговременными отношениями с одной из городских газет. Вот, в принципе, и все, что было известно об этом человеке.

Ну, разве что еще какие-то странные и мутные слухи. Было большое прокурорское расследование, проведенное в условиях строжайшей секретности. И закончилось это расследование ничем. А вот фамилия Скопцова там мелькала. И, хотя никто ничего конкретно не знал, все источники Сумина сходились в одном: этому "мирному журналисту" человека убить – что курицу зарезать.

Неужели Гнедков прав?! И вместо того, чтобы искать мифических чеченцев, надо брать в плотную оперативную разработку самого господина журналиста?

Хотя... Почему же чеченцы мифические? А машина Мацкевича, в которой оказались трое вооруженных бандитов ну никак не славянской национальности? Каким же боком они подвязываются к Скопцову?

Сумин вдруг почувствовал, что у него кружится голова – во всех происходящих событиях не наблюдалось даже намека на логику! Действия преступников были нестандартны и непросчитываемы! И тут уже одно из двух – либо им дико, по-сумасшедшему везет, либо против милиции с ее типовыми, рутинными схемами работает тонкий и изощренный криминальный ум.

Мог ли этот Скопцов выступать в роли такого вот мудрого и хитрого противника? Сумин еще раз вспомнил все разговоры с журналистом, вспомнил его глаза, выражение лица. Вполне мог – признался он самому себе.

Сумин слишком много времени посвятил оперативной работе, чтобы сохранить в первозданном виде наивную юношескую веру в то, что вся человеческая жизнь состоит из череды хороших и не очень случайностей.

3

Как известно, дурные вести распространяются очень быстро. Поэтому следственно-оперативная группа еще только начала работу на посту ГИБДД "Северный", а Салман Резаный уже знал о том, что менты постреляли каких-то чеченцев.

Захватив с собой пару бойцов-телохранителей, бесконечно преданных ему нукеров из числа дальних родственников, Салман прыгнул в свой джип – длинный, широкий, как сарай, "Шевроле Блейзер" – и помчался на пост. Ему необходимо было знать, не на е го ли людей посмели поднять руку.

Остановившись чуть в стороне, он направил бойцов на сбор информации. В этом, как правило, не было ничего сложного. Менты, даже те, что еще недавно принимали участие в боевых действиях на территории Чечни, здесь, у себя дома, с удовольствием принимали из рук недавних врагов бабки, оказывая посильную помощь в некоторых предприятиях, зачастую не совсем законных.

Только вот в этот раз привычный, отработанный метод не сработал. Стоящие в оцеплении менты денег брать не хотели. Наоборот, норовили проверить у посланцев Салмана документы и провести их личный досмотр.

Причин тому было несколько. Первая – на месте происшествия собралось слишком много начальников всех уровней, как своих, "родных", так и представителей гражданской администрации. Они бестолково метались взад и вперед, размахивали руками и щедро раздавали "ценные", но совершенно ненужные указания, внося дополнительную сумятицу и некий элемент нервозности в происходящее. Вполне понятно, что брать деньги и даже просто разговаривать с кавказцем в такой вот обстановке никто не собирался – могло выйти себе дороже.

Был и второй фактор, который, в совокупности с первым, делал какое-либо сотрудничество просто невозможным. Сегодняшнее происшествие напрямую касалось всех, кто в этом городе "ходил под погоном", – жертвой бандитов стал их коллега, офицер, чей-то сын, муж и отец... И, поглядывая в сторону все еще не убранного с проезжей части, хотя и прикрытого простыней тела, каждый из стоящих в оцеплении представлял на его месте себя... И это отнюдь не вызывало расположения правоохранителей к "лицам кавказской национальности" вообще, а к чеченцам – в частности.

Первым к джипу Салмана вернулся Ваха – угрюмый здоровяк, в избытке обладавший всеми внешними национальными признаками. Тяжело плюхнулся на сиденье рядом со старшим, виновато покосился в его сторону. Отвернулся и, растирая широкой ладонью слегка припухшую с одной стороны челюсть, негромко поделился своим мнением о родной милиции:

– Шакалы... – немного подумал и добавил: – Пидаразы...

Салман в ответ промолчал. Все и так было понятно – "поход" Вахи закончился полной неудачей. Ничего толком узнать ему так и не удалось. А когда он попытался проявить настойчивость, раздраженные и злые от одолевающего их страха менты установили настырного чеченца в позицию имени известного речного обитателя и провели личный досмотр по полной программе. И когда "свободолюбивый" нохчо попытался залупаться, не задумываясь сунули ему в челюсть кулаком, "берцей" или прикладом автомата, наплевав на его "гордость" и "независимость".

"Прикладом..." – определил опытный в делах такого рода Салман, искоса глядя на подручного.

Сейчас по Красногорску и области пойдет волна всяких там "Вихрей", "Иммигрантов" и простых "зачисток", в проведении которых местные менты изрядно поднаторели за то время, что им пришлось провести в командировках на Кавказе. Причем жертвами всех этих жестокостей станут в основном плотно привязанные к своим рыночным местам азеры и почему-то приезжие из Средней Азии и Китая. Может, потому, что по-русски плохо понимают и не осмеливаются спорить с "большим начальником", кумраисом, которым для них является каждый человек в погонах.