дале молвил: «Отец, не гневайся на нас за то, что я тебе скажу, я говорю из глубины души своей: мы будем называть родителями вас, однако ж не надолго мы задержимся в Матхуре, повидаемся с своими братьями по касте[292] и послушаем здесь о происхожденье рода Яду, и к матери своей пойдем, порадуем ее: она ведь ради нас перенесла великие страданья. Ведь если бы они нас не отправили к тебе, то были бы свободны от страданий». Сказавши это, он велел сложить пред Нандой джи одежды и наряды. Свободный от оков любви сказал:
«От нас обоих милой матушке поклон,
Питайте к нам, как прежде, нежную любовь».
Когда из уст шри Кришны вышло это слово, то Нанда рай в великой скорби глубоко вздохнул, а пастухи подумали и так в душе сказали: «Что за диковинные речи говорит он! Из слов его понятно только то, что он теперь нас хочет обмануть и так сбежать от нас. Не то зачем бы стал он говорить жестокие такие речи». Махарадж! И вот один из них по имени Судама, друг его, сказал: «О братец мой, Канхайя. Что за дела теперь тут у тебя в Матхуре? Из-за чего с такой жестокостью отца родного покидаешь и остаешься здесь? Ты сделал хорошо, что Кансу уничтожил и все дела уладил. Теперь же возвращайся с Нандой, едем все в Вриндаван, будешь царствовать. Ты посмотрел, какое царство здесь. Не обольщайся же душой. Ты здесь не будешь счастлив так, как там!»
«Послушай! Лишь глупцы, увидев царство, блеском обольщаются и радуются, увидав слонов, коней… Не променяй же ни на что Вриндаван. У нас всегда стоит весна. И сердце никогда не может позабыть красу густого леса и Ямуны. О брат! Чего достигнешь ты, покинув вдруг все радости и не уважив наших слов, когда, забыв любовь отца и матери, ты здесь останешься? У Уграсены ты на службе будешь состоять, и день и ночь в заботах будешь жить. Тебе придется сделаться слугой того, кому ты царство отдал сам. Как сможешь ты перенести такой позор?
Насколько лучше будет, если ты не станешь такого горя Нанде причинять и вместе с ним вернешься!
Ты вспомни Брадж, Ямуну, всю красу лесов,
Ужель забыл, как с нами пас в лесах коров?
Не покидай, господь, нас, едем, Кришна, в Брадж!
Поедем вместе все мы, нас ты не оставь»“.
Рассказав это сказанье, шри Шукадева муни сказал царю Парикшиту: „Махарадж! И долго все они такие речи говорили и наконец с шри Кришною и Баларамой осталось только десять или двадцать их друзей. Они все, успокаивая Нанду рая, говорили: «Отбрось свои сомненья! Бери всех пастухов и отправляйтеся вперед, а мы потом вернемся с ними». Услышав это,
Ахиры впали в страшное волненье,
Как будто укусила всех змея,
На Хари смотрят все они с сомненьем,
Как на картине[293] все они стоят.
В то время Баладев, увидя Нанду рая в столь глубокой скорби, стал успокаивать его и говорить: «Отец, зачем ты так горюешь? Мы несколько лишь дней пробудем здесь, устроим все дела и к вам назад вернемся. Тебя ж вперед мы отправляем потому, что мать осталася одна и дома там волнуется, должно быть. Когда вернешься ты, она спокойней будет». И Нанда джи сказал: «Сынок! Да поезжайте вместе вы со мной, со всеми повидаетесь, потом сюда вернетесь».
Сказав слова такие, Нанда впал в печаль,
Не мог уйти, припал он в горе к их ногам.
Истерзанный, печальный, он в безумье впал,
И удержу тут горьким не было слезам.
Махарадж! Когда шри Кришначандра джи, свободный от всех обольщений майи, увидел Нанду джи со всеми пастухами в столь глубокой скорби, то он в душе подумал: «Когда их так со мною разлучить, они не смогут больше жить». Тогда он излучил свою ту майю, которая весь мир в обмане держит. Она явилася и знания лишила Нанду джи со всеми пастухами вместе. Потом господь сказал: «Отец! Зачем ты так печалишься? Подумай-ка ты сам, да разве далеко Матхура от Вриндавана? Да разве далеко мы уезжаем от тебя, что ты горюешь так? В Вриндаване там все волнуются, должно быть, потому тебя и посылаем мы вперед».
Когда господь так успокоил Нанду джи, тогда он с мужеством собрался и, сложивши поднятые руки, так сказал: «Господь! Коли твоя такая воля, то разве смею я желать другого? Я уезжаю. Я не могу нарушить твой приказ». Когда слова такие сошли с уст Нанды джи, то Хари отпустил его в Вриндаван вместе с пастухами. А оба брата и их несколько друзей осталися в Матхуре. В то время вместе с Нандой пастухи
В раздумьи тяжком грустно шли своим путем,
Идут так, проигравшись, игроки домой.
Ни мысли, ни заботы в сердце не найти…
Едва волочат ноги, падают в пути.
Идут все во Вриндаван, смотрят в Мадхуван[294].
Едва-едва плетясь, они все ж прибыли в Вриндаван. Услышав об их возвращении, Яшода рани прибежала из дому в волнении глубоком, и, не видя Рамы с Кришной, с ужасом сказала Нанде джи:
«Скажи, супруг, куда же делись сыновья.
Один пришел, принес нам платьев да тряпья.
Алмазы там оставил, блестки только взял,
Безумец, вылил нектар, сам глотать стал яд.
Владея чудным камнем, выбросил его,
Узнав о дивных свойствах, с горя ты умрешь!
Вот так и ты: кому-то сыновей отдал, взамен их сам принес наряды да уборы. Когда их нет, зачем теперь тебе богатства? О глупый мой супруг! Как будем жить без них: едпа закроются бывало их ресницы, и разрывается вся грудь. Да как могло остаться целым сердце у тебя, когда они тебе сказали о разлуке?»
Услышав это, Нанда джи, убитый горем, голову склонил и так сказал: «Сказать по правде, мне эти украшенья Кришна дал, но я не помню, каких взял. Да что я буду говорить о Кришне? Ты будешь слушать и страдать.
Убил там Кришна Кансу, к нам назад пришел,
Отняв свою любовь, он проповедь прочел.
Он сделался вишь как-то
