мелкими деревцами, из-за которых порой приходилось прыгать по камушкам на другой берег, мы добрались к дороге на Лоредо. О приближении к населенному пункту свидетельствовали сложенные вдоль нее стеночки из камней и, наконец, показавшиеся за деревьями черепичные крыши. Домов двадцать, а то и тридцать — по здешним меркам солидно!
Жители на расспросы неопределенно махали руками в сторону микроскопической площади, от которой в горку отходил тупичок. Через полста метров он упирался в сарай под жестяной вывеской «Центр коммуны». Для большей крутизны сбоку от входа свисал настоящий анархистский флаг — разделенное по диагонали черно-красное полотнище.
Точно! Лоредо среди десятка других мест упоминал Рикардо, когда дошло до покупки земли под его эксперименты, выцыганил тысяч двадцать долларов, но отчет предоставил до последнего сентимо. Значит, тут у нас либертарный коммунизм, колхоз имени Лопе де Вега.
Пропажа обнаружилась внутри сарая — вся дюжина псевдоскаутов и недопионеров готовилась ко сну во главе со старшим «патруля», парнем лет восемнадцати.
Ох, как они обалдели, когда внутрь ввалилась наша группа! Потные, уставшие и с отчетливо читавшимся на лицах желанием надрать кое-кому уши…
— Ларри, проверь, все ли накормлены-напоены, а ты, — я невежливо дернул старшего за рукав, — пойдем, выйдем.
Очень хотелось оторвать башку за самодеятельность прямо сразу, но при младших нельзя, да и пофиг им — довольные, как слоники, приключение же! Следом за старшим поднялся еще один парень, вероятно, тот самый Начо-Балаболка.
— А ты сиди, я с тобой потом поговорю.
На улице я отвел старшего за угол соседнего дома — чтобы в «центре» никто не грел уши.
— Рассказывай по порядку, почему сошли с маршрута.
Старший патрульный (в России он бы назывался вожатым) пробубнил:
— Начо про коммуну рассказывал, ребята захотели посмотреть…
— То есть ты совсем ни при чем?
— Я подумал ребятам будет интересно, а продуктов у нас еще на сутки…
— А что водитель за вами впустую катался, ты не подумал? Что в Народном доме решат, что с группой что-то случилось, ты не подумал?
Он замолчал.
— Самолеты видели? — прервал я паузу.
— Да…
— Почему не сигналили?
— Работали…
Ну хоть тут он решил правильно — в коммуне их накормили, а в ответ ребята устроили нечто вроде субботника.
— Дальше что собирался делать?
— С утра дойти до Градо, там телефон.
— Вот это и надо было делать прямо сразу! Короче, по возвращении нашивки старшего сдашь.
— Почему? — вскинулся парень.
Ну да, многие рвутся в вожатые, да не у всех выходит. А помимо престижа, там еще и некоторые бонусы, для здешних небогатых работяг вполне заметные.
— Потому, что инициатива это хорошо, но ты не один на свете. Дал бы весточку и вперед, будь у тебя группа старшего возраста! А ты младших уволок неведомо куда, случись что, кто бы отвечал?
Наш разговор прервал звук грузовика — сперва далекий, и мы замолчали, прислушиваясь. Но машина приближалась и через несколько минут завернула прямо в тупичок.
— Панчо! Ты как здесь оказался?
Он спрыгнул с подножки:
— Так сообщение получили, я по карте прикинул, больше им идти некуда, а даже если и не сюда, то здесь наверняка знают, — несколько путанно объяснил Панчо.
— Отлично, тогда грузи ребят и отправляй по домам, а за нами пусть пришлют машины утром.
Патрульные быстренько собрались, залезли со своими вещмешками в кузов и грузовик увез их в ночь, через час-два доставит по домам. Родителей, конечно, предупредили, но лучше вернуть им детей сегодня вечером, чем завтра утром.
Спать укладывались в том же сарае, тихонько обсуждали, что нужно изменить в подготовке эксплорадорес — даже из хреновой ситуации нужно извлекать пользу. Упускать это направление никак нельзя, в 1936-м ребятам будет от пятнадцати до двадцати четырех лет, основная ударная сила…
Во-первых, процедуры связи — ну что мешало при повороте с маршрута поставить знак с запиской и оставлять на пути метки? Во-вторых, нужно продумать «свод сигналов» на такой или подобные случаи. В-третьих, отправлять не одновозрастные, а смешанные «патрули» — младшие должны учиться у старших, а если вожатый закозлит, будет кому поправить или подсказать. В-четвертых, подготовку надо формализовать, а то у нас пока все в устной форме. Наставление походное, наставление стрелковое, наставление по выживанию и так далее, пусть Эренбург займется, он у нас писатель, язык более-менее освоил, да там никаких тонкостей и не нужно. В конце концов, попрошу Габи отредактировать. В-пятых, в-шестых…
С утра, когда до лоредских доперло, что у них в гостях де-юре хозяин земли, на которой они распоряжаются, потянулись ходоки. Возле соседнего дома на основании из грубо отесанных камней, с деревянной галереей вокруг то ли второго, то ли высокого первого этажа, собралось человек пять.
Крестьян очень интересовало, не собираюсь ли я перепродавать земли или, паче чаяния, вводить арендную плату. Практически каждый подошедший сразу задавал этот вопрос, и каждому пришлось объяснять, что нет, не собираюсь. Если они будут производить нужное рабочим и продавать в заводской кооператив.
Начо-Балаболка влез и тут с лекцией об отмене денег, на что я легко согласился и предложил сдавать выращенное и произведенное без оплаты. Мужиков это не вдохновило, и Начо из серьезного разговора погнали чуть ли не тумаками.
По ходу выяснилась главная проблема — коммуну-то они создали, а вот что делать дальше, представляли не очень. Техники никакой нет, а при безденежных идеях и не будет. То есть весь смысл обобществления, повышение продуктивности, отсутствовал.
Блин, мне что, теперь еще и в сельское хозяйство впрягаться? Да ну нафиг! Проще построить тут санаторий или дом отдыха — места дивные, лес, ручей, луга, воздух кристальный, и забыть продовольственную программу, как страшный сон.
По возвращении нас порадовали, что ночью народная охрана под руководством сотрудников Панчо пресекла еще одну попытку поджога, и я утвердился в мысли завести собак. Поручил Серхио узнать, есть ли тут питомники или щенков надо собирать с миру по нитке, а сам заперся в кабинете, разбирать почту, накопившуюся за два дня.
Наверх, как я и требовал, референт выложил телеграммы от Оси. Вскрыл первую и только чертыхнулся сквозь зубы — минус миллион! Или даже больше, маневры с акциями станкостроителей еще не окончены. Отличное начало для совместной деятельности с Советами на бирже!
Ося клялся и божился, что все сделано по высшему разряду, ничего не предвещало, но в самый неудобный момент включились конторы Рокфеллера и очень ловко выставили нас на этот самый миллион. И что такой трюк хрен бы им удался без своевременной и достоверной информации. Он уже уведомил Лаврова, тот начал
