что все хотят там быть, все цепляются за этот шанс и все страдают.
Но очарованность магией люксовых марок это еще не все. Работников также помогают удерживать механизмы доминирования: «Понимаешь, есть люди, которые остаются там годами, потому что теряют уверенность в себе, их уничтожает эта машина». Основываясь на своем опыте и наблюдениях, Маргерит подводит итог: «Они заставляют тебя пахать так, что ты чувствуешь себя полностью измотанным, умственно, психологически и физически, и это мешает тебе уйти. <…> Они ломают тебя, у тебя не остается сил. Так было с несколькими моими подругами, они просто выгорели. Они говорили: „Я не могу уйти, у меня нет времени на составление резюме, нет времени на поиски новой работы, у меня нет сил“. <…> Я думаю, что их начальники специально заставляли их работать в таком бешеном темпе, чтобы у них не было времени поднять голову».
Комментируя ухудшение условий труда не только в моде, но и в других областях, Эльза рассказывает:
Все эти нашумевшие самоубийства в почтовой компании La Poste, по моему мнению, случились потому, что там применяют те же методы работы, что и в моде, вот и все. Они постоянно принижают результаты твоей работы, чтобы не платить, потому что если тебя будут хвалить, то придется больше заплатить. Поэтому они тебя обесценивают, да еще и говорят, что тебе повезло оказаться у них: «Ты же человек творческой специальности, видишь, как тебе повезло».
Таким образом, удерживание дизайнеров в том положении, в котором они находятся, достигается различными стратегиями: физическое утомление, направленное на то, чтобы у работников не оставалось времени и сил на поиск другой работы; психологическое насилие в виде принижения их достижений и обесценивания работы; постоянный упор на то, «как тебе повезло». Существуют различные варианты этой риторики: тебе повезло иметь работу в условиях массовой безработицы, тебе повезло «работать именно у нас», в самом сердце мира мечты, тебе повезло заниматься творческой работой.
Исследование также показало, что возможность творить является одной из главных причин, по которым дизайнеры дорожат своей должностью. Элитные дома благодаря своей развитой инфраструктуре, наличию финансовых средств и передовых разработок предоставляют дизайнерам большой простор для экспериментов и фантазии. Вот что говорит об этом Маргерит:
Когда я работала в компаниях среднего уровня, у меня было определенное качество жизни, я рано заканчивала работу, у меня было время видеться с друзьями, получить водительские права, заниматься своими делами, отдыхать по выходным. А потом, когда я перешла в большие люксовые компании, у меня не стало личной жизни, я возвращалась домой еле живая, не спала, страдала. Но проблема в том, что в крупных компаниях ты делаешь интересные вещи, которые никогда не могла бы сделать одна. Ты работаешь с дорогими тканями, вышивкой, можешь придумывать абсолютно безумные с творческой точки зрения вещи. Это тебя стимулирует интеллектуально и не дает все бросить. <…> В маленьких компаниях, правда, работать комфортнее, но нет такого азарта. Так что я думаю, что людей удерживает еще и азарт. Я возвращалась в большие компании ради этого чувства.
Индустрия роскоши полна азарта потому, что позволяет создавать продукты, исключительные как с материальной точки зрения, так и с символической. Но исключительность продукции идет в паре с исключительными условиями труда. Как говорит Маргерит, «проблема в том, что если ты хочешь делать красивые вещи, придется иметь дело с психопатами».
О чем они молчат
Может показаться, что неудачи и трудности, с которыми столкнулись в своей дизайнерской карьере Эльза и, в еще большей степени, Маргерит, — это случайности, никак не связанные между собой. Однако в ходе исследования я не встретила ни одного прямого свидетельства полностью положительного опыта работы в сфере роскоши, а значит истории Эльзы и Маргерит являются скорее нормой, чем исключением. Стоит отметить, что жесткий календарный ритм моды, требующий выпускать по несколько коллекций в год, делает переработки неизбежными. Несомненно, быть дизайнером в таких условиях — значит много работать. Тем не менее вышеописанные способы эксплуатации и подчинения выходят далеко за рамки дополнительных часов работы.
Как же тогда объяснить тот факт, что эта реальность настолько невидима? Что заставляет людей молчать об этом? Во-первых, во многих компаниях дизайнеры подписывают контракт, содержащий положение о конфиденциальности, действие которого распространяется не только на производственные моменты, что вполне понятно, учитывая, что индустрия моды основана на инновациях, но и, как отмечает Маргерит, на условия работы: «Если ты рассказываешь об этом, то, значит, выдаешь секреты компании, потому что по контракту ты не должна рассказывать о том, как тебе трудно. <…> Иногда по условиям контракта ты обязуешься хранить в тайне все, что происходит внутри компании. <…> Ты вообще не имеешь права говорить об их компании». Дома моды охраняют свои секреты с помощью законодательства, и даже если у тебя «гипержесткие» условия труда, которые идут вразрез с французским трудовым законодательством, дизайнеры соблюдают подписку о неразглашении из страха. Поскольку мир домов моды и роскоши одновременно очень тесный и очень влиятельный, дизайнеры боятся, что их заявления будут обращены против них и что в дальнейшем они не смогут найти работу. В частности, Эльза, будучи безработной, на всем протяжении интервью разрывалась между желанием выложить мне все как есть и сильным страхом, что ее раскроют. Она попросила меня принять все меры предосторожности, чтобы ее никто не узнал: «Я не должна говорить такие вещи, я никогда не говорила об этом прежде. Я не должна, хотя бы даже из уважения»[104]. И Маргерит, и Эльза, молчавшие много лет, приходят к горькому выводу о том, что сохранение тайны выгодно всем, это форма общественного договора. Эльза говорит мне, обуреваемая едва сдерживаемым гневом:
Все зарегистрированы в профсоюзе, это обязательно, все, все, все. В Париже существует Синдикат моды (Chambre syndicale de la mode). Если хочешь принять участие в показе мод, ты должна быть зарегистрирована у них. <…> Профсоюз работников моды наверняка в курсе всего, что происходит, естественно, он в курсе. И наверняка до них доходили жалобы, в том числе и от центра занятости.
Действительно, центр занятости и агентства по подбору персонала, как правило, собирают отзывы работников. И хотя эти организации, в том числе государственные, как в случае центра занятости, знают о реалиях работы в индустрии моды, они не распространяют эту информацию, не привлекают к ней внимание, не стараются урегулировать такие вопросы и не заводят судебных разбирательств. Таким образом, индустрия моды и царящий в ней произвол оказываются
