Доминику нужна была Мария, чтобы быть его, и он должен был, чтобы Мария тоже нуждалась в нем.
Когда она придвинула к себе черное свадебное платье, он заставил ее убрать его с дороги, потому что единственной мыслью было, что он хочет видеть ее в прекрасном белом свадебном платье... чтобы она вышла за него замуж.
За долю секунды он представил себе все: от кольца на ее пальце до ребенка в ее животе; его чертова душа нуждалась в ней. Доминик чувствовал, что она должна быть его, и его тело тайно знало это с первой встречи с ней. Подобно тому, как в два года он понял, что пистолету место в его руке, Мария принадлежала ему, и он никогда не сможет получить с ней шанс, потому что его фамилия Лучано.
Это было бы последним, что его фамилия могла бы принять.
– Это было грубо – резко прошептала Кэт.
– Неважно. – Дом замедлил шаг только тогда, когда они оказались достаточно далеко от Луки. Его мысли все еще были заняты Марией, и ему было почти жаль Теда. – Этот псих выполняет задание, чтобы сегодня убили всех мужчин в Канзас-Сити, и я точно не буду в их числе.
Именно поэтому он знал, что Мария предназначена для него.
Рядом с ней Дому никогда не придется притворяться тем, кем он не является, не придется скрывать то, кем он был, или то, что он делал. Его тело не только взывало к ней, но и, в кои-то веки, он не боялся оказаться рядом с женщиной и причинить ей боль.
Доминик никогда не доверял себе рядом с женщинами, опасаясь, что где-то глубоко внутри него живет часть Люцифера, как и гнев, который тот передал ему. Но Доминик не боялся, что причинит Марии боль, зная, что никогда не будет на это способен. Он боялся, что Мария причинит ему боль.
– Господи, ты пьян? – спросила Кэт, обхватив его за талию, когда он подался вперед, чтобы удержать его на своих плечах.
– Псс... Нет. – Дом полез в карман, возблагодарив Бога за то, что слабое шампанское наконец-то подействовало и что Лука все-таки приехала за его сестрой. Отдав Кэт ключи, он икнул: – Но за рулем будешь ты.
– Боже мой, Дом. – Кэт покачала головой. – Почему именно в полдень тебе захотелось напиться?
Потому что я должен был смотреть, как ты примеряешь свадебные платья! А теперь я буду вынужден смотреть, как ты идешь к алтарю, чтобы выйти замуж за гребаный кусок дерьма, который просто хочет отомстить!
Впрочем, гораздо проще было свести все к паре икающих слов. – Лука, блядь, Карузо.
Вспомнив вчерашнее, он удивился, что Лука не убил его за то, что он не рассказал ему о Марии по телефону. Это было то, чего он хотел, и Люкка получил свое возмездие, так как Дом уходил, не освободив сестру.
Надеясь, что его сестре не придется выходить замуж за пропащего Карузо, он сначала не заметил Марию. Только когда он вошел в фойе, Мария подняла голову и посмотрела на него с нижней ступеньки парадной лестницы.
Он изо всех сил старался скрыть от них обоих свою печаль. Он чувствовал себя грязным, как только вышел из кабинета Лукки, приняв предложение бугимена, которое не включало свободу его сестры, каким бы невыполнимым оно ни было.
Кэт была нужна Луке как фигура на шахматной доске.
Проходя мимо Марии, где она сидела, он увидел сочувствие, отразившееся в ее зеленых глазах.
– Увидимся на свадьбе. – мрачно подтвердил Дом причину, по которой он пришел поговорить с Лукой.
Открыв входную дверь, он собирался выйти, но, в отличие от прошлого раза, позволил себе оглянуться на женщину, в которую влюбился, и его безнадежное сердце вдруг почувствовало... надежду.
Доминик бросил на нее последний взгляд. Настало время дать ей понять, что он настойчиво добивается своего. – Я хочу танцевать, принцесса.
Двадцатая глава
Свадьба... И похороны
Доминик поправил пиджак, чувствуя себя странно, что вместо него не надета его большая кожаная куртка. Когда он рос, ему всегда хотелось одеваться как Карузо, но сейчас, когда на нем был дорогой костюм, взятый напрокат и тщательно подогнанный по фигуре, он чувствовал себя не в своей тарелке
В то время как другие относились к его фамилии с пренебрежением, Лучано был именем, которое он с гордостью заслужил, как и свою кожаную куртку. Носить это имя означало, что он пережил дьявола и ад.
Открывая дверь, он подумал, что не так давно видел это лицо, но это было так. Братья обнялись, и Доминик надолго прижался к нему, почему-то скучая по нему еще больше, чем раньше, несмотря на то, что тот стоял перед ним.
– Дай мне взглянуть на тебя. – Дом наконец отпустил его, чтобы посмотреть на него.
Он изменился совсем немного. Это был не столько внешний облик, сколько метаморфоза, произошедшая внутри. Однако, увидев эту половину целого, он понял, насколько сильно изменилась другая.
– Ты хорошо выглядишь, Ангел.
– Спасибо.
– Тебя там хорошо лечат? –спросил он, желая убедиться, что то, что случилось, когда он впервые попал под опеку Карузо, не повторится.
После Люцифера у двух семей появился новый враг. Один-единственный. Это был человек, который обладал той же силой, что и он, - оружием. Когда был убит солдат Карузо, и One-Shot совершил свое первое убийство, некоторые из людей Карузо решили, что это сделал Ангел, и устроили засаду посреди ночи, избив его до полусмерти.
Татуированный брат ободряюще кивнул ему. – Да, Лука поступил со мной правильно.
– Хорошо. – Доминик кивнул в ответ.
Прочистив горло, он почувствовал, как в животе забурлило от желания поговорить с ним. – Я должен тебе кое-что сказать.
Ангел посмотрел на него как на солдата.
– Данте отпустит тебя, как только закончится свадьба - сказал он брату то, что ранее сообщил ему босс Карузо.
– Правда? – В голосе Ангела, приготовившегося к плохим новостям, звучало счастье.
– Да, у него будет Кэт, чтобы убедиться, что наша сделка останется в силе.
Внезапно лицо его брата превратилось в маску эмоций. – Послушай, Доминик, мне нужно кое-что сказать...
– Я знаю об Адалин – остановил его Дом. – Я рад, что она у тебя есть. – честно
