другой стороны двери, он посмотрел на нее сверху вниз. – Почему мне кажется, что ты никогда не танцевала?
– Потому что я не танцевала. – Марии потребовалось мгновение, прежде чем она признала вторую часть. – То есть не с парнем.
– Просто расслабьтесь и слушайте – наставлял он ее, зная, что женщине, презиравшей всех мужчин, должно быть нелегко вести за собой.
Когда она сделала долгий, глубокий вдох и, наконец, расслабилась, он притянул ее к себе на самый маленький дюйм. – Видишь? Все не так уж плохо.
– Да, только не для тебя. – Может быть, ее глаза и не закатились, но голос прозвучал.
– Это правда. Уверен, что мне это нравится больше, чем тебе – со смехом признал он.
– Если бы только твой отец мог видеть тебя сейчас, – сказала Мария и тут же пожалела об этом. – Прости меня.
– Все в порядке. Я бы заплатила хорошие деньги за то, чтобы он увидел, как мы танцуем вместе. Я уверен, что он предпочел бы умереть заново. – Он не хотел, чтобы она расстраивалась или держала язык за зубами. Ему нравилось, что Мария говорила то, что думала, даже если это было грубо. Она была не для слабых, но и Доминик не был таким.
Мария еще больше расслабилась в его объятиях. – Я так понимаю, вы с ним не ладили?
– У нас были сложные отношения. – Времени в сутках не хватало, чтобы объяснить, какие отношения были у него с отцом, особенно в то небольшое время, которое он собирался провести с ней сегодня. – А как насчет тебя и твоего отца?
– Сложные, – согласилась она. – Но у меня такое чувство, что у тебя все еще сложнее.
– Да, наверное, вы правы. – Доминик слегка сжал ее руку, заставив ее перевести взгляд на его чернильные пальцы. Затем она перевела взгляд на руку, лежащую на ее талии, и прочитала слово, которое он навсегда запечатлел на своей коже.
Мария прикусила нижнюю губу. – Кассий похож на твоего отца, не так ли?
– Ты имеешь в виду, как Лука... – Он сделал паузу на мгновение. – И ты.
Понимая, что это не вопрос, а констатация факта, она перевела взгляд на него. – А как насчет тебя? Ты тоже на него похож? – спросила она, не отрицая своих демонов.
Наклонив губы в полуулыбке, он хотел прояснить одну вещь. – Принцесса, я совсем не похож на своего отца.
Их глаза танцевали друг с другом, как и их тела, и Доминик сжал пальцами ее талию, ощущая теплую плоть под платьем, и придвинул ее еще ближе.
– Тогда откуда ты знаешь, что я бессердечный? И как это связано с тем, когда мы виделись в последний раз?
Он прервал их связь, закружив ее по пустынной комнате, рассматривая ее белое атласное платье, обнажающее левое бедро из большого разреза. Это было похоже на взрослую версию того белого платья, в котором он впервые увидел ее.
– Я все еще не могу поверить, что ты не помнишь.
– Извини, но я не помню. – Ее голос ясно сказал ему, что она извинилась только из вежливости. – Я танцую с тобой, как ты и хотела, так что скажи мне уже.
Когда песня закончилась, он услышал, что Мария дышит так же тяжело, как и он.
Он мог бы сделать это - наклониться и украсть ее губы в поцелуе, который навсегда скрепит их судьбы, но новая песня заставила его остаться джентльменом.
— Похороны твоей матери. – Когда это не прозвучало для нее ни слова, он решил, что ему должно быть чертовски больно, но, к счастью, ей тогда было всего четырнадцать, так что он не стал обижаться на нее. Продолжая, он наконец рассказал принцессе, откуда он узнал, что она родилась без сердца. – Я знал, что ты бессердечная, потому что ты...
БАНГ.
К сожалению, одна пуля не только стоила жизни, но и могла стоить будущего ему и Марии...
В приемной начался настоящий ад, и в отличие от всех остальных, кто кричал и пытался укрыться, он, как и женщина, успел добежать до двери.
– Ты что, с ума сошла? – Доминик схватил ее, прежде чем она успела открыть потайную дверь.
– Мы не можем просто оставаться здесь и ничего не делать! – Она сопротивлялась, чтобы он ушел.
Закатив глаза, он поднял симпатичную блондинку с ее маленьких каблучков и повел ее задом через кухню. – Если я позволю дочери босса выйти на улицу и пострадать, то я и моя семья в любом случае останемся живы.
Когда он открывал морозильную камеру, она сопротивлялась изо всех сил.
– Пожалуйста, Мария – умолял он ее успокоиться.
В ней кипела злость на то, что он не позволил им сбежать, чтобы убедиться, что с их семьями все в порядке. Это задевало не только ее, но и его самого. Его братья и сестры, его люди были там, но он никогда бы не простил себе, если бы позволил Марии выйти за дверь. Инстинкты подсказывали ему, что прежде всего нужно защитить ее, и он всегда им доверял. Они еще ни разу не подвели его.
Положив ее обратно на пол, в безопасное место замороженной коробки, он взял ее лицо в свои руки, чтобы заставить ее понять. – Ты пьяна.
– Нет, я... – Внезапно он увидел, что Мария поняла, что это так, но она продолжала отрицать, путаясь в словах. – Я не пьяна.
– Ты - да, – твердо сказал ей Дом, решив не говорить ей о том, что он убедился в том, что она выпила столько бокалов, еще до того, как пригласил ее танцевать с ним. А последний бокал шампанского он выпил просто так. – А если я не буду тебя защищать...
– Я не нуждаюсь в защите, Доминик. Почему никто не может этого понять?
Глядя на идеально вылепленное лицо в своих руках, его голос смягчился вместе с сердцем. – Я не думаю, что это так, принцесса, но мы оба знаем, что если я позволю тебе уйти отсюда в таком виде, то я погибну, мои братья погибнут, Кэт погибнет.
Он молил ее понять, глядя на него умоляющими глазами, не зная,
