обалдел совсем?! — сердито выкрикнул Илья. Перепутанный подросток только молчал, ошеломленно приоткрыв рот и часто моргая.
— Скажи спасибо, что я отвернуть успел!
Парнишка шмыгнул носом, кивнул и с понурым видом медленно покатил дальше. Илья включил зажигание, но двигатель не заводился. Мотор заглох. И основательно.
— Да чтоб тебя! — Илья в сердцах стукнул кулаком по колену и вышел из машины. Огляделся.
«Вроде тут недалеко уже. Пешком пройдусь, — решил он. — Когда вернусь — разберусь, что к чему. Если что серьезное обнаружу — техническую службу вызову».
Оглядел тихую пустынную улочку и неторопливо зашагал по ее правой стороне, вглядываясь в обозначенные на почтовых ящиках номера.
Поднимающаяся над кронами деревьев луна сияла воспаленно-желтым светом и казалась нереально огромной. Картина вечернего неба — иссиня-черного, со сверкающей россыпью звезд — напоминала иллюстрацию из научно-популярных книг по астрономии, которыми Илья увлекался в детстве.
На улице царила тишина, словно бы уже стояла глубокая ночь. В полном безмолвии Илья слышал только четкий размеренный звук своих шагов. Свесившаяся из-за белой ограды ветка тронула лицо, и его вдруг передернуло от этого холодного и влажного касания.
Что-то тяжело и глухо стукнуло позади. Он оглянулся, настороженно глядя на темный движущийся комок, и не сразу сообразил, что это апельсин, сорвавшийся с ветки и медленно катящийся к дороге.
Илья неловко, словно стесняясь смутного испуга, хмыкнул и зашагал быстрее.
«А, вот этот дом, — наконец остановился он. — Невзрачный какой-то, запущенный… Соседские дома куда как респектабельнее… На почтовом ящике «Коэн» обозначено. Значит, точно — сюда. Чего это у него машина такая грязная? Всю птицы загадили…» — аккуратный, не терпящий расхлябанности и грязи, Илья неприязненно покосился на неприглядного вида белую «Субару», притулившуюся к ограде.
На его звонок в калитку дверь коттеджа немедленно распахнулась, словно хозяин уже заждался позднего гостя.
Синеватый свет из прихожей осветил грузную фигуру немолодого мужчины, стоявшего в дверном проеме и державшегося руками за косяки.
— Здравствуйте, господин Флешлер! — раздался знакомый Илье низкий медленный голос. — Я, к сожалению, ограничен в передвижениях, поэтому загодя открыл для вас калитку. Входите, пожалуйста!
Он неуклюже, бочком, повернулся и, с усилием ступая, исчез в глубине дома.
Илья толкнул ногой калитку — она услужливо распахнулась. Прошел по тускло освещенной дорожке, отметив про себя запущенность дворика перед коттеджем — ни травы, ни скамейки, ни фонарей…
Внутри дома, впрочем, было неожиданно уютно и тепло. Правда, стиль убранства гостиной казался чужеродным для хозяина. Странно смотрелся этот человек с деловыми жесткими глазами на фоне двух огромных цветных вееров, приклеенных к стене, базарной пестроты индийских занавесок и скопища дешевых картин фабричной штамповки.
— Садитесь, господин Флешлер! Вы, я вижу, без машины. На такси добрались?
— Да нет! Мотор что-то заглох. Я тут неподалеку машину оставил. На вашей улице. Вернусь — проверю, что там заело.
— Да, некстати… — посочувствовал хозяин, осторожно устраиваясь в кресле. Лицо его при этом напряглось, а затем болезненно дернулось.
Он покачал головой и вздохнул:
— Вот ведь, прихватило… Ничего, сейчас горячее что-нибудь выпью, мне после этого как-то легче становится.
Моше нажал на кнопку электрического чайника и придвинул к нему поближе две чашки, белеющие на столе.
— Я даже кофе и чай тут поставил, чтобы на кухню лишний раз не ходить, — словно бы извиняясь, произнес он. Наливайте себе — чай или кофе! Вот сахар….
— Спасибо, я ничего не хочу. — Илья сел в кресло напротив хозяина и покосился на огромную напольную вазу, покрытую аляповатым золотистым узором.
«Монстр настоящий…» — невольно подумал он, машинально дотрагиваясь до ее сверкающей дешевым блеском стенки. И тут же отдернул руку — ваза была горячей, и довольно-таки сильно.
«Ух ты! За ней электрообогреватель стоит! Оказывается, у них даже кондиционера в доме нет. Скромненько…»
Хозяин меж тем налил в чашки кипяток из вскипевшего чайника, сыпанул себе из блестящего пакетика толику поджаренного размолотого кофе и неторопливо размешал ложечкой.
— Чай себе сделайте; я слышал, в России пьют много чая. И водки тоже… — он скупо улыбнулся. — Сейчас приступим к разговору…
Он потянулся к недалеко стоящей тумбочке и, осторожно нагнувшись, вытянул тонкую черную папку.
Илья из вежливости налил себе полчашки кипятка, вытащил из бумажной коробки пакетик чая «Высоцкий» и обмакнул его в воду. Глаза были прикованы к папке, тревожно чернеющей на фоне цыганского разноцветья скатерок и салфеток.
— Сейчас… — Моше вдохнул аромат кофе и посмотрел Илье в глаза.
Илья машинально отхлебнул глоток чая и вернул чашку на стол.
Лицо его собеседника вдруг стало меняться, терять четкие очертания, расплываться… В замешательстве Илья хотел провести ладонью по глазам, стряхнуть наваждение, но руки почему-то отказались повиноваться. Он сидел, не в силах сделать ни малейшего движения.
Словно сквозь запотевшее стекло Илья видел, как Моше встал — неожиданно проворно для его грузной фигуры, энергично ступая, подошел к двери в углу салона и распахнул ее. От его прихрамываний и болезненных гримас не осталось и следа.
Из темнеющего за дверью проема показалась фигура мужчины — высокого, смуглого, с длинным лицом, на котором беспокойно моргали черные глаза.
— Хорошо, что без шума обошлось, — пробормотал тот на иврите, нервно почесывая впалые щеки правой рукой. В левой руке белел внушительный моток веревок. — А то соседи бы сразу полицию на меня натравили! И так все время косятся… Бней зонот![7].
— Меньше дружков-наркоманов домой приводи, — равнодушно отозвался грузный. — Не трясись, все обойдется. Заплачу, как договорились. Исполняй, главное, что тебе говорят.
— Так я что… Спорю, что ли… Что делать-то?
— Пошли, машину его отбуксируем. Она тут недалеко застряла из-за неполадок каких-то. Быстренько дотащим до поворота, там супер большой — на стоянке и кинем. А здесь ей нечего маячить, сам понимаешь…
— Как не понимать! Сейчас, ключи у него возьму. — Худой остановился напротив Ильи, боязливо шаря маленькими глазками по его неподвижному лицу. — Может, связать парня для верности? Очухается еще раньше времени!
— Связать? — «Хозяин» деловито прищурился, разглядывая гостя.
Илья видел все как-то отстраненно, притупленно ощущая действительность. Тающим кадром мелькнуло в сознании воспоминание о путешествии в Индию — худой, пепельно-черный индус так же терпеливо смотрит на разрисованную глиняную статуэтку, дожидаясь, пока высохнет краска на ней…
Яков зашел к себе в кабинет и, не присаживаясь, набрал номер мобильного телефона Ильи. Отозвался лишь четкий механический голос, предложивший оставить сообщение абоненту.
«Отключен телефон. И с домашним та же история. Непонятно…» — пробормотал Яков, пытаясь дозвониться в компьютерную фирму, где работал Илья. Телефон был непрерывно занят.
«Попробую через полчаса до них добраться, если не получится — сам подъеду, — решил
