ли усыпляющий укол, который они, уходя, вкатили…» Илья скосил слипающиеся глаза на сплетенную из прутьев табуретку, покрытую цветастой оборчатой накидкой. Там, посреди сентиментального орнамента розочек и васильков, жестко и голубовато отсвечивал цилиндрик медицинского шприца…
У той иглы на острие не кубик льда,
Но кубик яда…[8]
Марина эту кассету не переставая крутила… Под гитару женщина пела. Голос переливчатый… голос… Что Нисим говорил? «Парень, ты доверяй мне! Сделаешь, как я тебе скажу, все о’кей будет… будет…»
Веки Ильи — отяжелевшие, непослушные — сомкнулись, сознание уплыло, покачиваясь в душном наркотическом забытье…
Очнувшись, он по-звериному насторожился, еще не помня, не узнавая, где он, но чутко прислушиваясь к доносившимся из соседней комнаты голосам. Запах крепкого кофе, казалось, ввинчивался в ноздри и был невыносимо раздражающим. Тело затекло, рука тупо, давяще ныла. Илья замер, боясь шевельнуться и привлечь внимание своих тюремщиков.
— А если он сообщил друзьям, куда отправился?! — суетливое беспокойство металось в тонком голосе Моше. — Ты, Нисим, конечно, человек умный, но…
— Если бы сообщил, то полиция бы уж давно сюда примчалась, — раздался медленный, тягучий голос Нисима. — Только он не дурак, понимает, что у папаши с законом были особые отношения. И капиталы свои он по-всякому зарабатывал. Большей частью — сам знаешь как… Вряд ли сынок захотел посторонних в это дело втягивать… Парень-то башковитый. — Тон Нисима был поучающим и немного ленивым. — Меня другое беспокоит: где эта мадам, мамаша его?!
Наступило молчание. Потянуло дымком сигарет. И снова медленный, ровный голос Нисима:
— Позавчера гуляла возле своего дома — Офер присматривал. Вчера утром свет у нее в окне горел. А сейчас закрыта квартира. Офер у соседей аккуратно интересовался, где, мол, мадам, — никто знать не знает… Куда отправилась? Когда вернется? Все дело из-за нее тормозится! — с досадой пробормотал Нисим. — Ладно, поглядим… Этот проснется — объяснит нам, куда вдруг мамаша скрылась.
— Объяснит… — как-то безнадежно протянул Моше.
— Ты, дорогой, перестарался со своей осторожностью, — сонно зевая, произнес Нисим. — Упаковал его, как сосиску. Куда он денется-то?
— Для верности. Так спокойнее…
— Спокойнее тебе… Трясешься, как суслик! Сходи проверь, не задохнулся он там от твоей наклейки? Что-то надолго затих. Заплачут тогда наши денежки… Растолкай его. В ванную своди, пусть вымоется и все прочее… Накормить опять же надо.
— Сейчас, кофе допью…
Илья замер, прикрыв глаза и размеренно дыша.
«Не нужна мне ваша кормежка… Трепитесь подольше — может, догадаюсь, чего от вас ждать. Чем их мать заинтересовала? Следили за ней… Почему? Может… может быть, хотят похитить ее… чтобы на меня воздействовать. Она и сама примчится сюда, если ей сообщат, где я. Похоже, я им нужен для одной цели… Пронюхали, гады, о наследстве и решили хапнуть его у меня каким-то образом. Поди, знай, что богатство может привести к такой катавасии! Логика только такое подсказывает. Непонятно, правда, зачем сюда надо было заманивать? Могли ведь маму похитить, а потом уже на меня давить. Впрочем, детали в ходе дела прояснятся — я же не знаю точно ни их намерений, ни разных обстоятельств… как это говорят… сопутствующих. А общая схема, похоже, уже ясна. Вполне вероятно… Какое счастье, что мама уехала и ее почти неделю в городе не будет. Марина должна за это время понять, что дело неладно… Да и сам…» Мысли Ильи, споткнувшись, замерли, как кони перед препятствием — звуком приближающихся шаркающих шагов.
Он плотно сомкнул веки и постарался расслабить напрягшиеся мышцы. На него душной волной обрушилась смесь запахов — кофе, сигарет, сладкого дезодоранта, крепкого одеколона… Холодные цепкие пальцы потрепали его по щекам, коснулись лба.
«Эй, просыпайся давай!» — услышал он голос Моше и почувствовал, как тот легонько, почти деликатно, пошевелил его ногой.
«Как собаку дохлую трогает! — зло подумал Илья. — Не торопись, сука, отправляйся свой кофе пить. Я понежиться пока решил, отдохнуть…»
— Да он еще того… дрыхнет, — недовольно пробурчал Моше.
Илья услышал звук быстрых и тяжелых шагов. Движение воздуха коснулось взмокшего лба.
— Ладно, подождем часок, — проплыл над ним паровозным гудком голос Нисима.
Их шаги стихли в соседней комнате, и Илья почувствовал себя почти на свободе.
«Куда-то я с ними ездил…» — внезапно вспомнил он, с усилием раздвигая клочья тумана, застилавшего в памяти прошедшие часы… дни?..
Никак не удавалось сориентироваться во времени и четко восстановить недавние события.
«В автомобиль затолкали… На пустыре каком-то подвели к телефону-автомату. Что-то я говорил. Что? Вроде светло было. Утро… Что я говорил? Про температуру… какие-то слова… Кажется, начинаю понимать. Вроде… Ага! Пока одурманен был, меня на работу заставили позвонить. Вроде как заболел… А то хватились бы — где, мол, я? Даже мобильный какой-нибудь мне побоялись подсунуть, старались любых зацепок избежать… Предусмотрительные, гады! Оно и понятно: ставки-то крупные, деньги немалые можно сорвать! Фраза дурацкая крутится в голове, из простейшего ужастика: «Ну и влип ты, парень!» Точно, влип! Правда, в чем-то мне повезло. Мобильный свой у Марины оставил! Иначе бы мама уже давно сюда дозвонилась, и тогда… Лучше не думать! Ну, кажется, ситуация ясна. Сейчас продумаю стратегию, как с ними разговаривать, что предложить можно. Итак…»
Илья мысленно отвечал на воображаемые каверзные вопросы тюремщиков, строил планы побега, просчитывал различные варианты своего поведения. Так увлекся, что внезапно вспыхнувший над головой свет, застал его врасплох. Он зажмурился, дернулся, глаза непроизвольно заморгали.
— Проснулись, господин Флешлер? — раздался над ним бесстрастный голос Нисима. В банном халате, босой (вот почему Илья не услышал шагов), тот стоял над ним. — Моше! — позвал он. — Давай-ка помоги нашему гостю.
«Еще и хозяина радушного изображает… Тварь!» — внутренне вскипел Илья.
Моше меж тем снимал с его губ клейкую ленту и разматывал обернутые вокруг тела веревки. Взялся было за наручники, сковывающие руки Ильи, но замер и вопросительно посмотрел на Нисима. Тот оглядел крепкие плечи пленника, мысленно что-то прикинул и отрицательно покачал головой.
Илья потянулся, разминая мышцы, пошевелил губами, блаженно свободными, и отрывисто спросил:
— Что вы хотите от меня?
— Не спешите! Сейчас умоетесь, закусите — и побеседуем. Всему свое время, — невозмутимо отозвался Нисим.
За столом Илья проглотил несколько бурекасов[9]. Он жевал механически, совершенно не чувствуя вкуса горячих и мягких пирожков.
— Чай, кофе? — предупредительно поинтересовался Нисим.
— Ничего не хочу, — хмуро обронил Илья.
— Понимаю… — усмехнулся Нисим. — Но можете пить не опасаясь. Шутки закончились. Знаете, были особые обстоятельства…
Он повернулся к молчаливо застывшему в дверях кухни Моше:
— Иди, телевизор посмотри. Мы тут побеседуем с господином Флешлером…
