Атсушу, отдай ему ягоды. Он знает, что делать. А мы с Дугрой выследим бестию.
– Госпожа?
– Да?
– Этот монстр отличается от предыдущего. Он мельче и ловчее, умеет прыгать по деревьям, так что не забывайте смотреть наверх.
– Спасибо, в бою пригодится. Жди меня в Седьмом Углу. Я окружила таверну защитными печатями. Там оно тебя не достанет.
Исма пообещала Астаре, что поможет содержателю с хэнно, и, развеяв чары ментальной речи, побежала в таверну.
Звонари забили в колокола, оповещая эддийцев о том, что враг в городе. Улицы вмиг опустели. Люди спрятались в домах, наглухо затворив двери и ставни. Дозорные магистра прочёсывали каждый закуток Эдды в поисках чудища.
Ветер усилился, а небо затянули облака. Потемнело так, словно ещё немного, и настанет ночь. Холодный воздух обжигал лёгкие, но Ис продолжала бежать. На Рыночной Площади она остановилась на минуту. Внимание юной чародейки привлёк обелиск, возвышавшийся в центре. Шпиль монумента бледно светился, а нижняя часть его была усеяна следами от когтей обращённого фонарщика. Фраса уставился на свечение и тихо зарычал, прижимая уши.
– Тоже чувствуешь это? – спросила лисёнка Ис. – Отчего-то смотреть больно и внутри становится дурно. Пойдём, Искорка. Не стоит нам здесь задерживаться.
Они свернули на знакомую дорожку, занесённую снегом, и впереди показалась таверна. Свет горел лишь на первом этаже. Не слышалось ни музыки, ни голосов, ни смеха, но меж окон слабо мерцали паутинки волшебных печатей.
– А госпожа и вправду позаботилась о защите, – сказала Исма то ли Фрасе, то ли самой себе. – Основа чар мне ещё хоть как-то понятна, но вот узоры… До чего сложные! Не представляю, что будет, если монстр рискнёт пролезть.
У дверей Исму встретил Арис. Облачённый в плащ и в кожаный доспех дозора, он сжимал копьё правой рукой, а левую держал на поясе, рядом с клинком, который ему подарил Хакка. Иллионский принц напряжённо всматривался в густевшие сумерки. Заметив Ис, он невольно улыбнулся, но остался собранным.
– Аристей, ты? – спросила Исма, сбивая налипший на сапоги снег.
Виляя хвостом, Искорка обнюхал принца и прижался к его ноге.
Арис наклонился, потрепал лисёнка за ухом и ответил:
– Не думал, что увижу вас с Фрасой в такой вечер. Ты же слышала колокола, Ис? На улицах небезопасно. Говорят, что снова объявился монстр. Пророчица и магистр взяли элитный отряд гарнизона и отправились за ним в погоню.
– Знаю, я же сама… кхм… – Она запнулась, вспомнив, что Аристей понятия не имеет о том, кто рассказал Астаре про чудовище. – Я гуляла по ярмарке, когда раздался сигнальный звон. До Женского Дома было далеко, вот и побежала в таверну.
– Ясно. Идите уже, грейтесь. Повезло вам с Искоркой, что Атсуш не закрыл Седьмой Угол. Сегодня у него безлюдно.
– Повезло, – согласилась Исма, – а ты сам-то чего не с дозорными?
– Если вкратце, я задолжал содержателю за аренду склада, а платить приходится тем, что стерегу заведение. В общем-то, услуга за услугу. Всё честно. Мы с Айолой и Беррэ тренируемся там, когда время есть. Они тебе, наверное, говорили.
– Говорили, – Ис подмигнула принцу, – что ты суровый учитель. Гоняешь девчонок до седьмого пота, как настоящих воительниц. Они стали крепче и серьёзнее. Держатся теперь совсем иначе. Даже Эсса лишний раз к ним с поручениями не лезет.
– Хм, вот видишь, значит, стоило быть суровым! В реальном сражении сила станет для них щитом.
Исма приоткрыла дверь, впуская Фрасу вперёд, и подумала, что ей тоже не помешало бы обрести силу, чтобы сражаться с нечистью, наводнившей Эдду. Перед глазами всплыл образ беззубого монстра. Ис передёрнуло от страха и отвращения.
– Если замёрзнешь, заходи к нам. Стеречь таверну можно и внутри, – сказала она.
Аристей кивнул и снова вцепился глазами в сумрак.
В главной зале царил покой. Грог по привычке сидел у камина. Покачиваясь и смотря на огонь, вышибала хлебал что-то ароматное из глубокой чашки. Свечи в канделябрах были погашены. Под столами валялись хлебные крошки, но пузатый Атсуш старательно выметал их метлой, бурча под нос невнятные ругательства. Ни бардов, ни постояльцев, ни даже прислужниц с кухарями в таверне не было.
– Ух ты ж, фурия! – воскликнул содержатель, когда Фраса вцепился в метлу зубами. – А ну отдай, безобразник! И не рычи мне тут, морда рыжая! Победа будет за мной!
Атсуш ворчал только приличия ради, но выглядело это так, словно они с лисёнком сцепились в смертельной схватке. Даже Грог отвлёкся от трапезы и опасливо заглянул под стол.
– Искорка, брось! Брось, кому говорю! – закричала Исма, поражаясь громкости собственного голоса. Фраса замер, виновато посмотрел на хозяйку и отпустил метлу. – Умоляю, простите его, Атсуш! Не знаю, что на Фрасу нашло. Он обычно послушный и не проказничает…
– Что вы, что вы, госпожа?! Это ж мы с ним так играемся.
– Играетесь?
– Ну да, – резво ответил содержатель. – Мы ведь с вашим Фрасой друзья. Нас познакомил Аристей. Когда он устраивал сражения в сарае, мы с лисёнком выходили во двор, чтобы никому не мешать, и сражались по-своему: кто метлой, а кто зубами! Так что, госпожа, вы уж шибко на него не ругайтесь.
– Так и быть, убедили. Не буду ругаться. – Ис достала свёрток с хэнно и протянула содержателю. – Я пришла к вам с просьбой от пророчицы Астары.
– Ого, золотые ягоды! Недурственно, госпожа! Совсем недурственно… Хватит на целый бутыль! Пройдёмте-ка со мной.
Атсуш убрал метлу за прилавок, подтянул штаны и провёл гостью в святая святых Седьмого Угла – на кухню. За двустворчатой дверью было так же спокойно, как в главной зале. Вдоль стен стояли бочки, горшки и корзины, в печах догорало пламя, а под потолком, на туго натянутых верёвках, висели пучки засушенных трав и сетки, заполненные чесноком.
– Так-так-так, где-то у меня был огненный корень. – Содержатель залез в обшарпанный комод. – Ага, вот же он, безобразник! Пам-пам-пам, ещё нужны лепестки киаммы, гвоздика, немного змеиной соли, стебельки свежанки и, собственно, собранная вами хэнно…
– Атсуш, вы уверены?! Некоторые из этих ингредиентов несовместимы.
– Да? Это какие, например?
– Ну, скажем, если бросить в кипящую воду огненный корень с гвоздикой, получится крайне жгучее вещество, от одной капли которого краснеет и зудит кожа. А если человек рискнёт такую мешанину выпить, его сразу вывернет наизнанку. Он потом неделю не сможет ни есть, ни чувствовать запахи, ни уж тем более вкусы.
– Ух ты! А ведь полезная штука… Ещё что-нибудь?
– Да, киамма со змеиной солью. Если залить их кипятком и подождать с час-другой, киамма даст сок. Вода станет розовой или фиолетовой. – Ис помолчала, вспоминая уроки бабушки Оммы. – Вроде бы охлаждённой жидкостью смачивают марли и кладут их на раны. Получается компресс, вытягивающий всё лишнее.
– Хм, не так интересно, но тоже сойдёт, – задумчиво пробубнил содержатель. – И чего ж тут опасного?
– Да всё то же – выпьешь, и вывернет наизнанку, только сначала
