ему не нужна опека Мари, которая кинется защищать Лиз и мешать его планам.
— Надеюсь, ты позволишь мне сопроводить леди Карен… вернее, леди Саршар на кухню? Я помогу ей приготовить противоядие, — деловито произносит сестра и Натан с недоумением смотрит на нее.
Какое еще противоядие?
— Твою жену отравили, — в ответ на удивленный взгляд Натана Мари вздергивает бровь и резковато уточняет: — отравили в день свадьбы, а ты даже не заметил.
Натан переводит взгляд на Лиз, но она упорно не глядит на него. Его жена странно напряжена, а на висках блестят капельки пота.
— Я разберусь с липким молитвенником. Если это правда, виновные будут наказаны, но ты не все знаешь о магии Лизы, Мари, — возражает он.
Если честно, Натан не особо верит в отравление. Немилость богов куда вероятнее. Особенно если вспомнить нечаянную близость, что объединила его с той, настоящей Лиз.
Тогда он и увидел Изнанку. Там нет жизни.
Там только тени и иллюзии, сила, что откликается как на чистые сердца, так и на темный зов жестоких нелюдей.
В безмолвии Изнанки остались ряды покойных Каренов. Они навеки застыли на черных просторах мертвой земли. Стали ветром, цветами, сухими кустарниками... воющими призраками, впившимися в потрескавшуюся землю.
Безумцы, преступники, темные маги, когда-то державшие в железных руках весь Шарлен.
Тысячу лет назад он был не графством, а громадной страной, большая часть которой впоследствии ушла под воду.
Последние потомки Каренов уже не выдерживали дара и сходили с ума... либо погибали. Их ломало и гнуло, пожирало изнутри. Лиз тоже ждал конец и Натан помог в ту ночь ее инициации, поддержал драконьей магией.
Но новая Лиз приняла силу. Она возродит династию. Бесы… с его помощью.
Отец мечтал об этом. Хотел, чтобы они соединили кровь Каренов и Саршаров. Старый идиот. Он хотя бы представлял, какие последствия их род получит?
И если бы дело было только в наследстве и независимости, но новая Лиз истинная.
Истинная, которую не признали боги. А это очень многое меняет.
Мари начинает взволнованно говорить и выдергивает Натана из тяжелых размышлений:
— Магические каналы Лиз искажены, насыщены тьмой с Изнанки. Ты ведь знаешь, что это значит? По-видимому, через молитвенник ей подсунули сок мертвых цветов.
Натан бы отдал все на свете, чтобы дело оказалось лишь отравлением, которое можно излечить зельями.
— Магия моей жены родом с Изнанки. Возможно, ты видишь не отравление, а проявление ее природы, — произносит он. — Прошу, сделай все, что возможно. Лиз не должна пострадать.
Натан снова сжимает в ладони руку жены, но она все так же далека от него. Ушла в свои мысли и смотрит в сторону.
— Ваше величество, — обращается Лиз к Мари. — Нужно торопиться.
Сестра хмурится и одаривает Натана сердитым взглядом.
— Какой же ты осел, Нат, — бурчит она. — Я очень надеюсь, что вину Моны и Ала удастся подтвердить. Они подстроили историю с молитвенником и лепестками.
Натан разворачивается и оставляет жену под надежной охраной Мари. Что бы там ни произошло, она не даст Лиз погибнуть, поможет очистить каналы, если они действительно отравлены.
Человек Натана должен был задержать жреца и его помощников. Но по дороге ему приходится несколько раз остановиться, чтобы перекинуться парой слов с гостями, ответить на вопросы испуганных Каренов. Пчелка жмется к матери и растерянно озирается по сторонам. Всплывают слова Моны, что Лиз с сестрой травили ее.
Не может этого быть. Ложь.
— Дамы и господа, праздник продолжается, — объявляет Натан. — Чувствуйте себя как дома и увидимся на праздничном ужине.
— Ты сумасшедший, брат, — Ал подкрадывается со спины. — Отошли эту девку. Она опасна.
Пустой и подлый дракон не желает униматься, пытается раздуть скандал.
— У Лиз нет больших сил, — начинает лорд Карен заискивающе. — Куда ей удерживать силу предков. Я уверен, произошло недоразумение. Может быть, глупые девчонки разыграли спектакль.
И лорд вдруг хватает Пчелку Софи за розовое ухо.
— Признавайся, негодница. Задумали сорвать свадьбу?
— А-а-а, — девочка кричит и извивается, ее мать же даже не двигается.
Натан страшно смотрит на тестя и тот вжимает голову в плечи, отпускает младшую дочь, которая тут же дает деру.
Натан оглядывает вассалов. Приглашенные замолкают под его тяжелым взглядом, склоняют головы, повинуясь воле дракона и исходящей от него силе. Даже Ал отшатывается и останавливается на безопасном расстоянии.
— Займись гостями, брат, — улыбается Натан и Ал вздрагивает от его оскала.
Из-за алтаря, размещенного позади Древа, раздаются голоса и Натан стремительно врывается в святилище.
Жрецы бледны и недовольны. Все трое сидят на низкой деревянной скамье, а на дубовом столе разложена храмовая утварь, в том числе и подозрительные молитвенники.
Кроме приставленного к жрецам моряка, там же находится высокий черноволосый мужчина — Деймон Ларшис. Ученый и советник императора... ему не место в замке Саршаров.
Впрочем, Деймон способен помочь, хоть и доставлять неприятности он тоже мастер.
— Молитвенники чисты, лорд Саршар, — с досадой заявляет Деймон. — Да и розовое масло самое свежее. Никаких следов.
Натан поворачивается к моряку. Тот нервничает, но выдерживает взгляд адмирала.
— Я пошел за жрецом и лично проследил за тем, как он раскладывал утварь на столе. У него не было возможности поменять молитвенники и розовое масло, — выдавливает он.
Деймон упирает руки в бока и исподлобья смотрит на адмирала Саршара:
— Тем не менее я, с вашего позволения, заберу и молитвенники и утварь. Раз ее величество утверждает, что леди Саршар подставили, я ей верю.
Натан сжимает челюсти. Делает шаг к столу и берет в руки один молитвенник, затем следующий. Обложки приятные на ощупь, сделаны из мягкой кожи. Нет ни малейшего намека на липкость.
— Ваш целитель осмотрит Мону? — спрашивает он холодно.
— Конечно, — улыбается Деймон.
Мона устраивает ожидаемый скандал, но все-таки вынуждена подпустить к себе императорского целителя. Натан заводит их в гостевую спальню и прикрывает двери.
От этой женщины снова тянет знакомой магией и зверь реагирует, тянется. При мысли, что она действительно носит его ребенка, сводит горло.
Их с Алом отец был подонком, готовым разменивать жизни детей на власть, но сам Натан своего сына никогда не бросит.
Господин Шурс — солидный и известный во всей империи лекарь — просвечивает живот Моны артефактом. Берет кровь и помещает колбу в шкатулку-артефакт.
— Мисс Мона Нейвил беременна, — сообщает лекарь, кидая
