и попросил его удалиться.
— Очки, очки, да надо проверить, — бубнил он себе под нос и зачем-то принялся рассматривать артефакт на свет.
Юра закинул в сумку зелья и, оставив коротенькую записку на столе, наведался в пустующую мастерскую. Там для себя он отыскал короткий меч, зачарованный водой. Для торговца эта стихия основополагающая. Неизвестно, куда тебя закинет судьба, а вода — это всегда жизнь. Для Егорки он взял кинжал-болванку.
— Куда-то собрался? — раздался сзади знакомый голос и Пичуга вскрикнул от испуга.
— Бес, то есть Рустам Сайфуллоевич, простите напугали, вы так бесшумно подкрались… — торговец держался за сердце и снова отвернулся, чтобы спрятать оружие, к счастью, с бухарцем больше никого не было. — Да так, есть небольшой заказец… — туманно отбрехался он и попытался пройти мимо, но воина не так-то легко было провести.
— Поговорим? — сказал он, держа Пичугу за руку.
Юра сглотнул и знаком показал, что не здесь, на что получил короткий кивок.
— Значит, Ломоносов предатель и вы хотите отправиться навстречу Сычу? — переспросил тот уже за пределами усадьбы, в одном из тёмных проулков Вологды, где их не могли услышать.
— Так и есть.
— Вот же дрянь, — выругался Бес и заложил обе руки за голову, думая о чём-то своём, весь взрывной характер Рустама кричал ему тут же отправиться на разборки, но он понимал — Клирикрос уничтожит всех, по сути он сейчас незаметно держал в заложниках семью Артёма. — А нам сказал, что это гомункул напал на Софи.
— Я так и знал, что тут не чисто, девушка хоть жива?
— Жива, — процедил Бес, — только в себя не приходит, лежит без сознания. Аничков с Кишкой пытались ей помочь — без толку.
Эмоции всё ещё бушевали внутри бухарца, но Сыч всегда учил быть хладнокровным, что бы ни происходило. Сейчас его с ними нет и нужно самим принимать решения.
— Я еду с вами.
— Но как же…
— Пошлю весточку, ничего страшного. Сычи без меня разберутся, а вам нужна охрана. Идём.
Так Бес и присоединился к путешественникам, заставив Егорку прыгать от радости. В тот же день они оседлали коней и покинули Вологду.
* * *
Полоцк, граница Российской империи и Скандинавского союза.
Одна только мысль, что Барятинский раньше него перевоплотился в Девятого поедом съедала седого старца. Распутин предупреждал желторотого императора, что Барятинский не справиться с управлением столь великой силы и вот он результат! На империю надвигалась угроза, пострашнее любой именной Бреши и по пути нет никого, кто мог бы её остановить.
«Кроме меня».
Да, Распутин некромант восьмого шага был одним из сильнейших магов если не человечества, то Российской империи. Не раз его умения сдерживали врага на границах, не давая растерзать ослабшую державу. Вот и сейчас он столкнулся с выбором отойти в сторону и дать императору прочувствовать свою ошибку, либо…
«Либо умереть в попытке всё исправить».
Григорий не был гордецом, но и святым его сложно назвать. Всю жизнь он жаждал построить сильную империю, чтобы её граждане не боялись угроз со стороны Скандинавского союза или Брешей. Человечество и так достаточно пожило в страхе.
Не то чтобы он пёкся о жалких простолюдинах, но такой порядок вещей его не устраивал. Нельзя построить что-то великое, когда выживание — единственное, о чём ты думаешь. Это тормозит прогресс.
В то же время Распутин не чурался шоковых методов конкретно для своей школы. Ученики должны были пройти все круги ада, прежде чем осознать себя. Для некромантии такой подход оправдан, но не для всего остального. Смерть должна стать тёмному магу избавлением, а не страхом. Поэтому выпускники и делали такие громкие успехи.
Сейчас лучшие его ученики собрались в Полоцке, чтобы остановить надвигающегося Девятого. Все они умрут. Тут нет никаких сомнений, но это задержит продвижение Барятинского, чтобы император успел оттянуть войска с севера и сформировать новый фронт. Уже внутри собственной державы. Вероятно многие города на границе будут стёрты с лица земли. Эти люди обречены стать подношением новому Повелителю смерти.
— Что говорят друиды, Стас? — спросил он своего последователя.
— В течение получаса будут тут, — безэмоциональным голосом ответил командир седьмого отряда, но Распутина не обманешь — он чувствовал страх.
Не каждый день сталкиваешься с явлением, о которым слышал лишь из книжек о стародавних временах. К тому же поведение Барятинского никак не вязалось с обычной практичностью юноши — уж больно жестокими были его поступки. Пусть, где прошёл новый Повелитель, уже назвали тропой смерти, потому не удивительно, что люди опасались за свои жизни.
Григорий ополоснул лицо в тазике с водой и вытер руки любезно поданным полотенцем. Так вот какого это, знать, что скоро умрёшь? Он чувствовал каждую ворсинку и как капельки влаги стекают за пояс, поэтому вышел наружу с голым торсом: чтобы прочувствовать всё в последний раз. Снежинки, падавшие ему на плечи казались уникальными. Всё в этом мире было новым и старым одновременно.
Распутин с грустью понял, что не хочет умирать.
— Скажи остальным, чтобы уходили, — не глядя на Стаса, бросил он и пошёл по расчащенной от снега дороге.
— Но Григорий Ефимович… — робко возразил парень.
— Мне нужно повторять дважды?
Косой взгляд сильнейшего некроманта современности отрезвил зарвавшегося последователя и тот бухнулся на колени перед старцем, голова упёрлась в морозную землю. Зажмурившись и одними губами командир произнёс про себя: «Спасибо», но так, чтобы не злить учителя. Жалость к себе — последнее, что следует демонстрировать миру.
Единственное оружие, которым Григорий планировал сражаться — это атлант тени. Его последний козырь. Никакое другое в битве с Девятым не поможет, а так имелся хотя бы мизерный шанс победить. Рука уверенно сжимала нож и с каждым шагом маг ощущал эту лавину смертоносной ауры, надвигающуюся с запада.
В мире некромантов она сродни гигантскому колоколу, возвещающему о прибытии короля. Его слышали абсолютно все, кто был связан с тёмными силами, поэтому к Барятинскому стекались когда-то изгнанные мортиканты, проштрафившиеся химерологи, отступники и прочая шваль, готовая собраться в армию ради наживы. Сильный лидер был как магнит для потерянных душ.
Аура давила на разум, внушала чувство тревоги обычным людям. Это как грызуны или мартышки чуют приближение хищника, так и здесь. Инстинкт самосохранения вопил: «Беги, беги! Забудь про что такое „бей“, ты не выживешь!»
Встречать Девятого запланировали на специально расчищенной поляне. Клирики подготовили вокруг барьер на случай, если
