— Но почему только потомок рода Шаннары… — запинаясь, выговорил Ши, в голове у него все смешалось.
— В этом-то и состоит величайшая ирония! — воскликнул Алланон, недослушав вопрос до конца. — Если вы внимательно следили за моим рассказом о переменах в жизни, последовавших после Великих войн, о том, как материалистические науки сменились науками нашего времени, науками магическими, тогда вы осмыслите самое загадочное явление, которое я пытаюсь объяснить. Если науки прошлого имели дело с реалистическими теориями, выстроенными вокруг вещей, которые можно увидеть, потрогать и почувствовать, то магия нашей эпохи управляет совершенно иными явлениями. Сила этой магии могущественна только тогда, когда в нее верят, ибо владеет мыслями, которых человек не может ни увидеть, ни ощутить. Если разум не находит прочного основания для веры в эту силу, она не оказывает никакого воздействия. Повелитель чародеев знает это, и его внутренние страхи и вера в неведомое — в миры, существа, явления, недостижимые для ограниченного разума человека, — служат для него более чем достаточным основанием, чтобы совершенствовать свое искусство магии. Уже более пяти веков он полагается на эту основу основ. Точно так же и меч Шаннары совершенно бесполезен в руках тех, кто не уверен в своем праве владеть им. Когда Бремен передавал меч Джерлу Шаннаре, он совершил ошибку, вручив великое оружие королю и его потомкам, вместо того чтобы отдать его простым людям. В результате из-за недопонимания и неверного толкования историков родилось всеобщее убеждение, что меч — это оружие короля эльфов и лишь наследники королевской крови могут поднять его против Повелителя чародеев. Теперь тот, в чьих жилах не течет кровь короля эльфов, даже если в его руки попадет великий меч, никогда не поверит в свое право воспользоваться знаменитым оружием. Древнее заблуждение, будто мечом может владеть только прямой потомок рода Шаннары, породило множество сомнений, а сомнения убивают могущество меча, и он превращается в обычный кусок металла. Только кровь и вера в наследника Шаннары способны пробудить дремлющие силы великого меча.
Он сказал все. На этот раз молчание установилось надолго. Не осталось ничего, что он мог бы еще рассказать этой четверке. Алланон снова мысленно вернулся к данному себе обещанию. Он не открыл им всего, намеренно утаив ту малость, которая окончательно повергла бы его слушателей в ужас. Алланон разрывался между желанием выложить все до конца и гнетущим страхом потерять последнюю надежду на благоприятный исход, который был сейчас превыше всего, и лишь он один понимал это. Поэтому он сидел молча, ощущая горечь от своего одинокого знания, раздраженный добровольно возложенными на себя ограничениями, которые не позволяли ему быть до конца откровенным с людьми, чья судьба настолько сильно зависела от него.
— Значит, только Ши сможет воспользоваться мечом, если… — внезапно нарушил молчание Балинор.
— Только Ши, по праву рождения. Только Ши.
Было так тихо, казалось, все живое в ночном лесу прекратило свою нескончаемую возню, вдруг ясно осознав мрачные слова историка. Все будущее свелось для каждого к простому выбору: победить или погибнуть.
— А теперь оставьте меня, — неожиданно приказал Алланон. — Поспите, пока есть возможность. На рассвете мы покидаем этот гостеприимный дом и отправляемся в Паранор.
Глава 10
Утро для маленького отряда наступило рано, в золотистом свете занимающейся зари; с трудом разлепляя глаза, они готовились к началу долгого похода. Балинор, Менион и братья Омсфорд дожидались появления Алланона и кузенов Эвентина. Все хранили молчание, короткий сон и слишком раннее пробуждение не располагали к разговорам, да и мысли были заняты предстоящим нелегким походом. Ши с Фликом молча сидели на узенькой каменной скамье, не глядя друг на друга, оба думали о рассказе Алланона и о том, удастся ли им отыскать меч Шаннары, выйти с ним против Повелителя чародеев и уничтожить его, а после еще и вернуться домой целыми и невредимыми. Ши уже преодолел свой страх и теперь впал в некое оцепенение, его мозг, устав бороться с бесконечными опасениями, сдался и словно уснул, и теперь Ши, не испытывая никаких чувств, просто спокойно повторял про себя, что гибельный поход в Паранор неизбежен. Однако, несмотря на смирение, где-то в глубинах его смятенного разума крепла уверенность, что он непременно сумеет преодолеть все несокрушимые преграды. Он чувствовал, что уверенность эта прячется в тайниках его души, дожидаясь более подходящего случая, чтобы заявить о себе и потребовать свою долю. Но пока Ши охотно позволил себе пребывать в молчаливой покорности.
На братьях была одежда лесных жителей, подаренная гномами; спасаясь от утренней сырости, они кутались в теплые накидки. Короткие охотничьи ножи, принесенные из Дола, путники прицепили к ремням. Дорожные мешки с самым необходимым получились небольшие, да ведь и сами братья были невелики. В стороне, по которой им предстояло пройти, располагались лучшие охотничьи угодья Южных земель, жители редких крошечных поселений дружески относились к Алланону и гномам. Но земля эта была родиной карликов, заклятых врагов гномов. И все же теплилась надежда, что маленькому отряду удастся проскользнуть незаметно и избежать столкновения с охотниками карликов. Ши аккуратно уложил эльфийские камни в кожаный мешочек, никому их не показывая. Алланон не вспоминал о камнях с тех пор, как появился в Кулхейвене. По недосмотру или намеренно молчал историк, но Ши не собирался расставаться со своим единственным мощным оружием, поэтому и прятал драгоценный мешочек под рубашкой.
Менион Лих держался в стороне, он неторопливо прогуливался взад и вперед в нескольких ярдах от братьев. На принце был неброский костюм охотника, не сковывающий движений и по цвету замечательно подходящий для того, чтобы стать почти незаметным. Сапоги из мягкой кожи, пропитанные особыми маслами, позволяли ему неслышно подкрасться к своей добыче и к тому же прекрасно защищали ноги даже на самой грубой почве. За мускулистой спиной Мениона болтался длинный меч в ножнах, крепкая рукоять тускло поблескивала в утреннем свете. Свой любимый ясеневый лук он повесил на плечо.
Балинор был в своем обычном походном плаще, плотно облегавшем крепкое тело, с наброшенным на голову капюшоном. Под плащом скрывалась кольчуга, каждый раз, когда Балинор резко вскидывал руки, она вспыхивала из-под одежды ярким светом. На поясе у него висел длинный охотничий нож и самый огромный меч, какой когда-либо доводилось видеть братьям. Меч был так велик, что казалось, одним взмахом гигантского клинка можно рассечь человека пополам. Сейчас меч скрывали полы длинного плаща, но братья видели, как утром Балинор закреплял его на перевязи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
