Спотыкаешься на каждом шагу. Маврик, ты не стихийник, а слон. Сказали же, тише, наша Лина еще спит. Чего приперся сюда, старый маразматик?
— Это ты мне дорогу загородил специально. Встал посреди прохода. Сам сделать не можешь, а еще целитель называется. Неделю в себя Лина не приходит. Я вот принес заряженный артефакт для восполнения магических сил. Между прочим, сам заряжал. А ты что сделал? Всё свои зелья готовишь, от которых толка нет.
— Не кричи так, старый осел. Разбудишь, говорю. И выбрось эту безделушку, она здесь не поможет, и твоя стихийная магия тоже. Здесь деликатно надо, постепенно восстанавливать. Наша труженица небось из-за твоих учеников и пострадала. Не даете ей продыху. То жару в академии устроите, то окна вылетают, а потом их ремонтируй. Она так от нас сбежит. Что потом делать будем?
Слушаю их вечную перепалку, и с лица не сходит улыбка. Вредные деканы, но стали мне такими родными. Без их постоянных склок уже и не представляю, как я жила раньше. Спор внезапно прекратился, дверь тихонько открылась. В проеме появилась голова Паучка и за ней, сверху, лицо Маврика.
— Доброе утро, уважаемые преподаватели, — делаю серьезное лицо, а сама хочу расхохотаться.
— Лина, вы не спите? — уточняет Пьер Терьи и замирает в недоумении.
— Как видите, — еле сдерживаю улыбку.
— Это все ты виноват. Шумел и галдел, разбудил ее, — ворчит стихийник и тоже странно на меня смотрит. — Взгляни, до чего Лину довел, она сама на себя не похожа. Хотя вы, Лина, очень красивы.
— Все в порядке. Никто меня не будил. А что со мной не так?
Эти двое переглянулись и вошли в палату. Осторожно закрыли дверь и, словно стражи королевства, выпрямили спины. Смотрелись забавно. Маврик в своей манере широко расставил ноги, а живот Паучка стал выпирать еще сильнее.
— Вы прическу изменили? — спросил стихийник.
— Да, и глаза у вас посветлели.
Я всполошилась. Села на постели. Провела руками по волосам, взяла прядь и с ужасом поняла, что иллюзия изменения внешности исчезла. Вернулся мой настоящий облик.
— Это, наверно, из-за твоих зелий, Пьер. Ты что-то напутал в восстановительных микстурах.
— Я точно ничего не путал. А такое возможно, я как-то встречал изменение пигмента при выгорании, но там волосы седыми стали. Вы не переживайте, Лина, по мне так вы еще краше стали.
Двое именитых магов искали объяснение моей так внезапно изменившейся внешности. Предполагали разное, не подозревая, в чем причина на самом деле. С другой стороны, я рада, что они видят меня настоящей. Да и смысла скрывать себя уже нет. Синтер меня раскрыл, а я только из-за него и пряталась под иллюзией.
— Что-то случилось? Вы ко мне по какому-то вопросу? — сменила я тему разговора.
Профессора переглянулись, думая, кто начнет первым. Снова что-то хотят выпросить или студенты вновь дел натворили?
— Мы пришли сказать, что больше не будем так сильно досаждать тебе своими просьбами, — взял слово стихийник.
— Да! — подтвердил декан факультета целительства.
— Главное — ты не увольняйся.
— Да! — кивнул Паучок.
Я настороженно оглядываю эту парочку.
— А с чего вы взяли, что я увольняюсь? — нахмурилась.
Стоят передо мной, словно ученики, ждущие наказания, и молчат. Дверь вновь открывается, и в лазарете появляется сам Элладир Кар. Эльф-библиотекарь обвел деканов мрачным взглядом и с важным видом обратился ко мне:
— Доброе утро, несравненная душечка. Я вижу, что вовремя зашел. Эти двое тебя снова беспокоят. Милочка, ты не переживай, я им сейчас устрою. Ты, главное, не нервничай. Береги силы и ни о чем плохом не думай.
Так! Становится все интереснее. Что здесь происходит, если сам вредный библиотекарь решил покинуть свою вотчину и прийти сюда?
— А ты что здесь делаешь? Тебя не звали, иди в библиотеку и сдувай пылинки с учебников. Мы Лине принесли вот, артефакт для здоровья. — Паучок ткнул в руку стихийника, указывая на предмет.
— Это я принес, а не ты. Вечно присваиваешь мои заслуги, — возмутился Маврик.
— Вы вообще должны затаить дыхание рядом с эйтой Рид, а не действовать ей на нервы, — сцепился эльф с профессорами.
Все трое загалдели. Стали вспоминать свои заслуги. Перекрикивали друг друга, подсчитывая, кто и что у меня когда-то просил.
Но дверь снова распахнулась, и я с испугом подумала, если сейчас заявится декан боевиков, можно запросто сойти с ума. Его баса не выдержат ни стены лазарета, ни мои уши. К счастью, в мою забитую до отказа комнатку вошла Ильгида. Уж не знаю, что она прочитала в моих глазах, мольбу или ужас, но быстро заговорила:
— Так и знала! Что всех найду здесь. Прибежали спасать свою шкуру, бессовестные. Как вам не стыдно! — Ильгида стянула со стула какую-то тряпку и замахнулась на деканов. — Вам что сказали? Не беспокоить! — Демоница лупила ветошью уважаемых магов академии.
— Да мы же с самыми лучшими намерениями! — оскорбился Паучок.
— Да! — согласился с ним Маврик.
— Бей их, Ильгида, бей! Это все они! — подливал масла в огонь библиотекарь. — Ай! Меня-то за что⁈ — воскликнул эльф, получив тряпкой по руке.
Прямо с утра и такое представление, а я лежу тут, отдыхаю и ничегошеньки не понимаю.
— Ильгида, хоть ты расскажи, что происходит? — не выдержала я.
Взмыленная демоница поправила растрепавшуюся прическу и строго взглянула на преподавателей и эльфа.
— Эйт Гурский на днях собрал всех и пригрозил, что если будут еще загружать тебя бестолковыми требованиями, то он всех уволит. А если уволишься ты, то он их всех сдаст Дар-Кану, нашему некроманту, так сказать, для снижения их чрезмерной активности. Вот они за свои шкуры и трясутся!
— Вам пригрозил ректор? — Я удивленно обвела собравшихся взглядом.
— Все не так, Ильгида! Не выставляй нас в плохом свете, — возразил эльф. — Между прочим, Лину нашел я и не хочу, чтобы она уходила. Кто будет справляться с нарушителями порядка, в том числе в библиотеке, и бороться с пакостями студентов? Никто, кроме нее, так не умеет. Да я сам лучше уволюсь, чем уйдет она.
— Вот именно! — подтвердил стихийник. — Поэтому я и пришел сказать, что теперь мои ученики сами будут за собой убирать. И вообще, ремонт делать после потопов и стекла вставлять за свои деньги. Я им уже все сказал, а они у меня умные сорванцы, все с полуслова понимают. К тому же вот! Я артефакт принес, сам делал. Лина, ты только не увольняйся!
— Да! — добавил Пьер Паучок. — Не увольняйся, мы же без тебя теперь никак. Разбаловала ты нас, приручила, так сказать. Мы больше так не будем и своих гениев-студентов оповестили, если что, мы
