class="p1">— Да, но ты знаешь, он так рьяно хотел, чтобы я тебе об этом сказала и чтобы его отчислили… Я ему говорю, сам признайся, а он стал кричать, что я ничего не понимаю, а потом пришел ты, и он… — Я всхлипнула, глядя на парня. Села на колени, взяла руку Пита в свою.
Холодная. Стихийник недвижим, словно спит.
— Мы разберемся во всем. Не переживай. А вот и целитель.
Совсем седой старичок вошел в зал и сразу принялся осматривать студента. Гилатер объяснил, что произошло, а я впала в ступор. Вот вам и незапланированные происшествия, которые могут привести к несчастью. Синтер оказался прав. Все что угодно может произойти, и никакие великие маги не смогут предотвратить плохое. Какими бы сильными они ни были.
— Помогите мне перенести его в лазарет. Нужны дополнительные исследования, — словно сквозь вату, слышу слова целителя. — Скорее всего, на нем стоит блок, нужен хороший менталист.
Гилатер поднял мальчика на руки.
— Лина, ты как?
— Все в порядке. Идите. Как только будут новости, сообщи, пожалуйста, — попросила я его.
Ректор кивнул. Скрыл иллюзией парня у себя на руках — студентам незачем его видеть — и поспешил за целителем.
Переваривая произошедшее, я поднялась к себе в комнату. На душе было паршиво. Пит говорил, что набрался смелости и пригрозил неизвестному, что расскажет о проделке со штырями. А это не тогда ли произошло, когда я влила в него уверенности? Скорее всего, так, а значит, я причастна к его неприятностям. Я виновата в случившемся. Не успела, не помогла, не поняла. Я ведь видела, Питу непросто, и дар мой об этом не раз говорил. Я могла ему помочь, поговорить лишний раз, отнестись внимательней. Что мне стоило?
Зажмурилась, молясь богам, чтобы парень поправился.
Раздался звон пространственного зеркала, и я вздрогнула.
— Да, слушаю, — ответила, отирая капли с лица.
— Фейерверки, белые ленты случайно отправлены другому заказчику. Вовремя, к сожалению, не успеем доставить, — без всякого вступления, сообщил поставщик.
— Вы издеваетесь! — крикнула я в зеркало.
Вот он точно не в подходящий момент связался со мной.
— А что вы кричите? Мы тоже люди и можем ошибаться. Отгрузили товар по ошибке не тому. Глубокий вечер, и мы еще работаем, пытаемся выяснить, что и где в этом бедламе.
— Да мне неинтересно, кто кому и что отгрузил. Заказ должен быть завтра, если не будет, вы уволены! И ваша контора может смело катиться к демонам за заказами.
— Истеричка! — прозвучало с другой стороны, и последовал звонок отключения связи.
Смотрю на свое отражение в окне.
— Ты истеричка, Лина. Дожилась.
Нервы на пределе, мне бы сейчас настойки от студентки декана Паучка. Той самой, бодрящей. Чтобы мозги заработали, очистились от ненужного хлама и наконец нашли решение проблем.
— А-а-а! — вырвалось громко.
Ну точно истеричка. Соберись. Прекрати и подумай.
Так, что у меня есть? Главное — это Синтер и его внезапное желание узнать о защите академии. Для чего ему это, неизвестно. Сместить Гилу и занять его должность? Как-то не очень это правдоподобно, можно найти и более легкие способы. Навредить детям, но зачем? Тоже непонятно, что с этого. Или узнать принцип работы купола и покуситься на сам королевский дворец, так как там та же магическая защита? Вот это возможно. Но тогда за Синтером стоит кто-то куда более влиятельный. Сам бы он не потянул, хотя и амбициозный до одури, гад. А ведь он, пока я не сбежала, упорно твердил, что скоро все наладится. Ему только нужна моя помощь в удаче и смелости. Принуждал меня применять дар, отчего я сутками валялась в беспамятстве.
Скоро голова лопнет от всего этого. И Гила долго не идет. Лишь бы с Питом все было хорошо.
Я приняла душ, переоделась в удобное платье и в ожидании ректора просматривала свои рабочие записи. Голова не желала работать. И я была счастлива услышать стук в дверь.
— Иду. Что ты так долго? — открываю дверь, и мое настроение падает в самый подвал академии. Не успеваю закрыться, в комнату входит Синтер.
Глава 18
Желание убивать
— Не ждала? — хмыкает лжец и закрывает дверь на замок.
Пружинистым шагом он проходит в комнату, останавливается у окна и медленно закрывает шторы. Тонкие пальцы тянут ткань портьеры, а черные глаза с насмешкой наблюдают за мной. Эти действия не предвещают ничего хорошего.
— Что ты делаешь? — шепчу, надеясь, что это не то, о чем я думаю.
— А на что это похоже?
— Нет. Синтер, нет! — отступаю к двери. Нога подворачивается на небольшом каблуке. Я завожу руку за спину, нащупываю ручку.
— Не спеши убегать, выход под поим контролем. Ты знаешь, что от тебя требуется, и постарайся хорошо.
— Ты же знаешь, я не могу, — качаю головой. На меня наваливается состояние обреченности, хочется кричать, выть. Я готова разрыдаться, сделать что угодно, только не то, чего он требует.
— Везение, уверенность, смекалка, — начинает он загибать пальцы. — Пожалуй, немного красноречия, улучши умение убеждать, хотя с этим проблем нет, но все же. Ах да, не забудь успех в непредвиденных ситуациях и тягу к победе. Проведи нежной ручкой по моей ауре, дорогая.
«Тебе бы чистой совести влить и побольше, чтобы она съела тебя изнутри».
— Приступай!
— Нет, — качаю головой. — Это много, Синтер. Я не выдержу. Ты же хотел узнать о куполе. Как я смогу, если буду валяться в беспамятстве? Гилатер должен прийти с минуты на минуту. Мы договорились встретиться и… — Я прикусила язык.
— И… Договаривай! Будешь изменять мне с ним. Быстро же ты забыла о нас.
— О нас? Нас никогда не было! Ты использовал меня. Ты не любил!
— О, прекрати эти сцены. Любовь? Кому она нужна? Все в мире решают связи, деньги, власть. Ты думаешь, ректор святой? Не смеши меня, Эвалина. Он убийца. Знаешь, сколько жизней им погублено в пустыне Маркены? Обычных трудяг, выступивших против власти? Он еще тот неповоротливый громила, но своими иллюзиями такое вытворял! Заманивал восставших в западню, где их ждала неминуемая смерть. Ни одно заклинание не брало этого борова, словно он заговоренный. Одной лапой ломал шеи. Думаешь, я не знаю, как добиваются таких должностей, как ректор академии?
— Нет, это неправда. — Я не могу представить Гилу, убивающего невинных.
— Еще какая правда. В то время как он строил свою карьеру, его женушка болела и просила его вернуться. Бедняжка так и не дождалась. А его дочери какое-то время жили у деда, пока Гурский выбивал себе теплое местечко под солнцем Интарии. Любовь
