и убирает волосы в хвост.
— Запомни, Ярослава Николаевна, я не пацан и бегать за тобой вечно не буду. Хочешь личного пространства, вот и оставайся в нём!
— Ты меня пугаешь, — я продолжала выглядывать из комнаты.
— Ты меня тоже! Нельзя быть такой доброй! — он накинул на себя куртку. — И я ненавижу голубую посуду!
Владимир вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Я сама не своя подняла молоток в маленькой комнате, где был недоделан ремонт, и пошла на кухню.
Если честно, я тоже не люблю голубую посуду, но она мне похудеть помогла.
Очень аккуратно я брала каждый столовый предмет и била его молотком на обеденном столе до мелких кусочков.
Полегчало? Физически да. Меня перестало трясти. А вот морально я никак не могла понять, что произошло.
То что у меня больше нет дочери, однозначно. А вот то, что у меня почти нет Володи, это доводило до какого-то кошмара. И остаться с ним нельзя, потому что это страшный человек…
И без него я уже не смогу.
Звонок телефона, как во сне. Я спокойно вернулась в комнату и ответила, забыв посмотреть, кто звонит.
— Прикинь, Ярик, ты мне привиделась только что в дурном свете, — смеялась в трубку Танька.
Я вытерла слёзы, сжимая молоток в руках. Ничего ответить не смогла, только всхлипнула.
— Я всё поняла, — сменила тон Танюха. — Серьёзно?
— Он Камышева избил. Руками. Может, ногами, — заикаясь, призналась я.
— Я бы сказала, так той мерзоте и надо, но тебе это облегчения не принесёт. У меня другое предложение! Я с Миланой в Анапе. Помнишь, где моя тётка живёт? У неё одну комнату продинамили, пустая неделю стоять будет. Прилетай. Просто всё брось и прилетай.
— Мне очень… Мне страшно… Я так себя чувствую, как малолетняя содержанка.
— Круто, вот бы мне! Всё, давай прямо сейчас, я кладу трубку, ты бронируешь авиабилет.
— Да, — согласилась я, вдруг осознав, что ещё один побег от себя — это, конечно же, выход.
Я скинула звонок и стала искать свободный билет.
Опять бегу. Вот однажды забралась в этот посёлок, теперь полечу на юг. Надо бы ближе к Москве бежать, а там и до Европы рукой подать. Мир большой, глядишь, до Америки доберусь со своими побегами.
На грани коматозного состояния я вызвала такси. Нашла свой ноутбук, чтобы взять в дорогу. Лёгкую сумку, минимум вещей. Куплю себе, что нужно, там…
Телефон оставила в квартире. Дверь захлопнула и спустилась вниз. Девочка Даша поздоровалась со мной. Я только кивнула ей.
— Что-то не так? — спросила она. — Ярослава Николаевна?! Это Владимир Амосович кричал? Он привык на парней кричать, вот и стормозил! Ярослава Николаевна, не бросайте нашего учителя, он с вами добрым становится.
В этом посёлке все подслушивают. Представляю, что девочка Даша наслушалась за последние несколько недель из нашей с Володькой совместной жизни.
Я ей ничего не сказала. Вышла из дома и побежала к такси, боясь, что Вова откуда-нибудь выскочит, и я не успею живой добраться до Таньки.
Но Хренсгоров не появился.
Я приехала в аэропорт и спокойно прошла регистрацию. Очень быстро всё как-то происходило. Только бутербродом закусила, уже снижались к чёрному городу в огнях.
Уши заложило при посадке, и я к своему состоянию добавила головокружение.
13
Курортный город ночью весь в огнях. Воздух жаркий. Людей много, отдыхают, гуляют, жизнью наслаждаются.
Дом тётки Вали длинный, с тремя калитками с одной стороны и с тремя — с другой. Разделён на мелкие квартирки. У каждой свой вход, крохотный дворик с цветами, пышными кустами и стелющимся виноградом. Очень уютно и красиво. Всё в фонариках, создающих в глубокой ночи какую-то сказку. Ароматы и стрекочущие цикады.
Спасала мысль, что рядом море, и я обязательно искупаюсь.
Танька, зевающая и растрёпанная, встретила моё такси и проводила в дальний номер. Кухня, крохотный санузел и гостиная с двуспальной кроватью, столиком и шкафом.
— Спать с тобой лечь? — сонно засопела Танюха и неожиданно подкинула мои груди. — Ничего себе, как он тебе титьки надёргал, прямо что силикон.
— Иди уже, — усмехнулась я и поцеловала её в лоб.
Она меня обняла. Да, это действительно помогает. Обнимашки — самое лучшее лекарство от душевных болезней.
Я даже вещи свои не разложила, завалилась на кровать и уснула крепким сном.
Мне снился длинный, бесконечно длинный самолёт. Я бежала между креслами, заглядывая в лица пассажиров, но Володеньку не находила. От этого мучилась и проснулась полностью разбитой.
За окном буйным цветом раскинулся какой-то куст. За стенкой слышался детский плач и смех взрослых людей.
Я взяла белое платье и поплелась в душ.
И телефон не взяла. Придётся с Танькиного Володе звонить.
Я всё поняла, осознала. А вот почему так отреагировала, не могла понять. Стоя под душем, решила, что у меня со здоровьем проблемы. Меня то в пот кидало, то я мёрзла. Признак возрастной женщины. И пришлось принимать контрастный душ.
Хуже того, я то хотела смеяться от счастья, потому что Володя у меня — защитник и любящий мужчина, то рыдать, что повела себя неадекватно и с Надей у меня в жизни не будет нормальных отношений.
Единственный ребёнок. Какая же я дура! Нужно было рожать в молодости, сейчас бы двое, трое было.
Нет, это не модно. Это не прокормить и нищету плодить. Только когда уже заканчивается репродукция организма, начинаешь задумываться, а почему у Людмилы Александровны всё отлично, и дети помогают, а со мной дочь не разговаривает.
Уже поздно пить боржоми, похоже пауза не за горами.
Такая смена состояния ни к чему хорошему не приведёт.
Я вышла из душа. Дверь я ночью не закрыла, поэтому ко мне с утра пришла Милана в ярко-салатовом сарафане. Уже успела загореть за пару дней. Смотрела на меня печальными Пашкиными глазёнками. Таня на кухоньке вскипятила чайник.
— Ярик, так ты серьёзно от него уходишь или пока не в курсе?
— Привет, Милана, — улыбнулась я девочке.
— Здравствуй, тётя Ярик, а папа завтра прилетает. Его взяли в какую-то очень большую фирму мозговым центром, и папа теперь будет зарабатывать много-много денег.
— Милка! — ошарашенно ахнула Танюха. Она тоже загорела и ходила в коротком сарафане, который её сильно молодил. — Я запретила тебе всё рассказывать. — Ярик, у нас булочки, ты не худеешь?
— Я не буду, после самолёта тошнит до сих пор, — уныло отозвалась я. — Да и в такую жару чая не хочется.
— Мы сейчас на море, ты с нами? — подруга обеспокоенно смотрела на меня.
— Нет, у меня сегодня консультации.
