понравилось, можно сказать, я даже расстроилась.
— Да мы его сами побаиваемся с его характером.
— Лишний раз слово боимся сказать, вспыльчивый.
— Да нет, девочки! Что вы нашу невестку пугаете! Нормальный он. После смерти дочери совсем изменился.
— Действительно, кто прошлое помянет, тому глаз вон!
— Предупреждён, значит вооружён! Яра, Вовка — собственник, не давай повода, он может повести себя неадекватно.
— Но влюблённый.
Они дружно рассмеялись.
— Ой, глаз не сводит! Влюбился.
— Вообще, такое бывает? Ему же сорок семь лет.
— Любви все возрасты покорны.
Вовка нарисовался на кухне. Женщины, хихикая, отошли от стола.
— Соскучился, Владимир Амосович?
— Мы не съели!
Радость мой подвыпивший, зыркнул злыми глазищами на женщин и прошёл к столу.
— Пригласите вас позволить сдэнсить, — сказал он, протягивая ко мне руку, и тут же из гостиной послышались звуки музыки.
— Позволяю себя сдэнсить, — улыбнулась я.
Он быстро поймал меня за руку и пришпилил рывком к себе. Со смехом мы вернулись в зал.
Играло что-то даже не из моего детства, а из юности моих родителей. «Deep-purple» композиция «Soldier-of-fortune». Да и вся музыка была такой, что покачиваться в танце с улыбающимся Володей было одно удовольствие. Ловить его восхищённый взгляд и льнуть к нему всем телом.
Я сняла пиджак, он свою безрукавку. И ушли мы в свой маленький мирок, танцуя и тихо перешёптываясь.
— Требуют свадьбы, — зашептал Володя мне в ухо и поцеловал мочку. — Я хочу тебя, женщина. Сейчас гости начнут рассасываться, утащу в дальнюю комнату. Там я жил до восемнадцати.
— Поехали домой, — предложила я.
— Не-е, радость моя. Дома завтра, сегодня на всю ночь моя. Родителей предупредил.
— Меня забыл предупредить, — недовольно шикнула я. — У меня завтра в двенадцать консультации.
— Обожаю, когда ты злишься, — щурил хитрый взгляд Володя и улыбался белоснежной улыбкой.
— Хватит командовать. Есть вещи, которые мне необходимо делать.
— Ещё, ещё, радость моя. Злись, я тебя, плохую девочку, выпорю.
— Извращенец, — стукнула по крепкому плечу кулаком. — Что ещё любишь во мне? — подкатила я и, чтобы точно не увильнул, чуть поёрзала об него бёдрами.
— Когда ты кричишь и требуешь ещё. Когда ты такая умная сидишь за компом и всем тёткам мозги вправляешь. Обожаю, когда ты заглатываешь по яйца и смотришь на меня своими невероятными глазищами. Очень люблю, когда тебя пробивает дрожь от моих поцелуев.
— Мы надолго с тобой? — я пьянела от него, я погибала в его горячих сильных объятиях. И эта дружелюбная атмосфера вокруг расслабляла.
— Пока смерть не разлучит нас, — заявил пьяный Володя, но очень трезвым голосом.
— Володя, а ты почему мне не рассказал, что бандит?
— Я? Да ни в жизнь, — коварно так улыбался он. — Успокойся, бизнес легальный, я тренер в школе. И влюбился в глазастого психолога. Ярочка, ты от меня не вздумай уходить. И больше не надевай коротких платьев. Поняла?
Так признавался мне в любви, как кнутом стегал.
И поняла я, что бежать слишком поздно.
— Всю жизнь меня терпеть будешь? — спросила я.
— Разве это терпеть? Ты ангел во плоти.
— Хренсгоров, прекрати, — я оторвала его жадный рот, который присосался через блузку к моей груди.
Мы танцевали, даже когда стол убирали. Но потом не уединились. Володя прощался с братьями, а Настасья Николаевна приготовила десяток фотоальбомов.
— Яра! Спасибо, что приютила нашего кота! — кричали мне на прощанье браться Володи. — А то все больше дичал и царапался!
Я смеялась. Это было великолепное чаепитие.
А потом не могла взять себя в руки, когда смотрела на зайчика у ёлки. Смеялась от черно-белых и цветных нечётких фото, где мой курчавый Володька в чём мать родила на пляже.
В этот момент грудь наливалась, внутри всё женское нутро переворачивалось, хотелось стать матерью как никогда. И улыбка почти сквозь слёзы. Ещё и певец из музыкального центра что-то жалобно стенал на английском.
Боже! Я хочу семью.
Я хочу ребёнка подарить этому мужчине!
Вот такого с завитками на головушке, смешного кареглазого и чтобы щёчки розовые.
* * *
Душ я приняла первой. Ждала Володю в пушистом белом халате, который выдала мне будущая свекровь.
Кровать полуторка терялась в масштабной спальне. И казался невысоким двухметровый старинный шкаф. А на стенах у письменного стола советского образца висели плакаты азиатских бойцов и грудастых девушек на мотоциклах по моде 80-х годов, все похожие на пуделей.
Были фотографии со школы и училища. Только семейных не было. Первая жена канула в Лету. Володя свою Юлю не очень любил, был с ней, как положено, по приказу отца. Зато мотоциклы всех мастей обожал. Ими были облеплены все стены. И молоденький Володя на фото. Улыбчивый и действительно с излишним весом.
Володя вернулся в одном полотенце на бёдрах. Дверь за собой закрыл на замок и прошёл к кровати.
— Как тебе чаепитие? — он откинул в сторону полотенце.
Я прикрыла занавески и включила на письменном столе лампу. Она создавала тёплый интимный свет.
— Это было круто, — я сняла халат и голая подошла к нему. Поморщилась с улыбкой: — Что-то ты какой-то не бодренький.
— Пить меньше надо, — он протянул ко мне руки, — Иди сюда, радость моя, любить тебя буду, небодренько, но жарко.
Я скользнула по его волосатым ногам прошлась языком по бёдрам. От него вкусно пахло цитрусовым шампунем. Весь этот чудесный вечер слился во мне в тяжёлое желание. Мне хотелось чего-то необычного, такого, что я ещё не пробовала.
— Анальный секс, — сказала я, прошлась языком по возбуждённому члену, который твердел под моими губами.
— Вот это подарок, — посмеялся надо мной Володя.
Я взяла его член в рот и принялась доставлять любовнику удовольствие, при этом себя не трогала, потому что слишком быстро кончала. Что-то нереальное происходило в постели с этим мужчиной. Заводилась с пол-оборота, кончала долго и насыщалась невероятно.
Член затвердел, перестал помещаться во рту, я его заглатывала, а он ещё рос.
— Я сам, — Володя резко схватил меня и повалил на кровать.
Я ахнула, мой возглас улетел в высокий потолок. Здесь кричать я не стану, только ныть жалобно и стонать.
— Смотри, что я у матери стырил, — он показал мне прищепки.
Я тут же захныкала, потому что это очень тяжело. Нет, во время секса ничего так, мне уже нравилось, а вот потом всё болело.
Володя заглотил один мой сосок. Нежно катал его языком. Потом с поцелуями переместился к другой груди.
— Думал ли я, что буду иметь на этой кровати женщину своей мечты, — он аккуратно прицепил прищепки на соски.
Я затаила дыхание. Боль и удовольствием смешались, и я невольно закинула руки за голову, ухватилась
