купцов, партнёров ваших, спрашивали, надобны ли они им, новые пути? Неподконтрольные им?… Нет? Тогда чего вы ждали?
— Как чего? Разумеется, ответной поддержки.
— В таком случае я вам завидую.
— В чём же?
— Вы продолжаете доверять людям. Возраст у вас не маленький, и вроде бы вы даже с европейцами дела имели, но почему-то верите им на слово. Я вот, порасспросив представителей питерских газовых компаний, за углём в Англию направил людей сведущих. Пусть они проконтролируют отгрузку, мне в делах задержки не нужны.
— Да-а… а ещё про меня говорят: американец. Нет, теперь я вижу, что настоящий американец — это вы.
— О, нет, только не американец. — Новое прозвище рассмешило меня. — Я просто золотой мальчик, а всё остальное лишнее.
Тут уже рассмеялись все, особенно Михаил Константинович старался — хохотал с истинно купеческим размахом.
Отсмеявшись, Сидоров поинтересовался:
— Вы, как понимаю, тоже северными путями заняться хотите. И каким же образом, позвольте узнать? Нашим чиновникам их полезность доказать чрезвычайно тяжело. Я уйму докладов прочитал и в Обществе для содействия русской промышленности и торговли, и в Обществе для содействия русскому торговому мореходству, и в Императорском Русском географическом обществе, и в Императорском Вольном экономическом обществе.
— А не надо никому ничего доказывать. Знаете, я вообще стараюсь вкладываться в проекты, неподконтрольные госорганам. Хочешь сделать доброе дело — сделай его сам, не поручай другим и не надейся на помощь сверху. Даже благотворительность я предпочитаю сочетать с пользой для своего дела: школы заводские открываю и порядки в них свои устанавливаю. Скоро я и мореходными школами займусь, потом и суда свои построю.
— Хо-хо, свои суда дорого встанут.
— А я партнёров выбирать умею. В семьдесят втором году мы на красноярской судоверфи построим суда с железными корпусами для купцов Кузнецова Петра Ивановича и Сибирякова Михаила Александровича. Соответственно, для этих судов надо будет подготовить экипажи, затем одно из них пойдёт своим ходом на Лену, а второе — в Петербург, Северным морским путём.
Сидоров задумчиво покивал головой.
— Вы, я погляжу, не мелочитесь. Всё с миллионщиками дела ведёте.
— Не только, Михаил Константинович, не только. Правда, надеюсь, со временем все мои партнёры миллионщиками станут.
— Вот даже как! — усмехнулся купец, — Что ж, не удивлюсь, коли так и будет.
Далее мы ещё о многом говорили, но киса, хоть и слушала нас долго и внимательно, в результате всё же дискуссию остановила:
— Господа, умоляю, на сегодня хватит говорить о делах. Давайте их оставим и отвлечёмся, ведь с вами дама. Александр, я хочу услышать новую песню.
Ха, как же без этого! Так и подозревал, что петь придётся, поэтому заранее песенку заготовил. Зная, что Михаил Константинович увлекается Севером и всем, что с ним связано, я решил удивить одновременно и его, и кису. Сперва собирался под гитару петь, но во время беседы заметил более подходящий инструмент — шаманский бубен.
— Баронесса, а хотите экзотику? Поверьте, такого вы нигде не услышите.
— Хочу.
Я встал, подошёл к шаману и молча указал на бубен. Тот просто слегка кивнул, — очевидно, гости не раз уже просили посмотреть столь диковинный инструмент. Взяв бубен, я несколькими ударами оценил его звучание. А ничего, звук сочный, для моих целей годится. Эх… сначала я лишь о песне думал, но теперь, пожалуй, вспомню и поучения старика Хоттабыча — шамана, что у нас в Красноярске проживал.
Как оно там начинается-то? Надеюсь, не забыл. Я принялся потихоньку постукивать по бубну, стараясь войти в ритм, затем начал бить сильнее и запел, как Хоттабыч учил. Кажется, на шаманском языке это называется пожелание добра дому, ну или что-то типа того. Приплясывать я не стал (не к месту), но оттарабанил всё приветствие безупречно, а потом ускорил ритм, чтобы он соответствовал песне, которую намереваюсь спеть. И:
Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам,
Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам.
По хрустящему морозу поспешим на край земли
И среди сугробов дымных затеряемся в дали. Э-гей…
Получилось, конечно, не как у Кола Бельды**: у него всё-таки оркестр был, а у меня — только бубен, под него не разгуляешься. Но вроде и я не сплоховал, вон какие лица у кисы и Сидорова изумлённые.
Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним
И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю.
Ты узнаешь, что напрасно называют Север крайним,
Ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю*.
*Песня «Увезу тебя я в тундру», композитор Марк Фрадкин, стихи Михаила Пляцковского (прим. автора).
**Один из исполнителей песни «Увезу тебя я в тундру» (прим. автора).
Когда я закончил, и баронесса, и Михаил Константинович ещё несколько секунд ничего не могли сказать, пребывая в ошеломлённом состоянии; я даже успел отдать бубен и сесть на своё место. Первой очнулась киса и, посмотрев на меня каким-то странным взглядом, произнесла:
— Александр, вы полны загадок и сюрпризов.
Её тут же с восторгом поддержал Сидоров:
— Александр, это просто удивительно, как глубоко вы смогли подметить: «Если ты полюбишь Север, не разлюбишь никогда». И да, он бескрайний.
Киса всё так же смотрела на меня как на некую диковину, и я с удовлетворением подумал: «Молодец, Сашок, ты продолжаешь проводить в жизнь принцип Суворова "Удивить — значит победить».
На этом, по сути, наши посиделки подошли к концу. Как только дифирамбы в мою честь со стороны гостеприимного хозяина стали затухать, мы с ним сердечно попрощались. Но я с Михаилом Константиновичем договорился о новой встрече — он хочет познакомить меня с людьми, ратующими за освоение Севера.
Уже в санях киса, протягивая мне очередную визитку-приглашение, задумчиво сказала:
— Очень хотелось бы услышать вашу песню о Севере у меня в салоне в четверг, но, боюсь, там она потеряет своё очарование.
— Простите, баронесса, но, даже если бы вы попросили, я её петь в каком бы то ни было салоне не стал. Она написана для вас, а не для публики.
Ха, высокопарненько высказался, но лучше сразу обрубить концы, не хватало мне ещё по салонам и к друзьям с шаманским бубном ездить. Так уж получается: стоит у кисы что-нибудь новенькое спеть, и потом везде, где ни побываешь, требуют именно того же. Не-е, на фиг, на фиг, я в четверг и так найду чем гостей удивить.
М-да-а, всё бы хорошо,
