девушке. Он стал расспрашивать ее о жизни, ее прошлом. Показал вовлеченность и девушка перестала в глазах парня быть случайной знакомой.
В течение вечера Антон еще трижды пытался поцеловать Дарью, но всякий раз получал мягкий отказ. Что только раззадоривало офицера.
К полуночи он предложил проводить ее до дома, на что Дарья согласилась. Сам напросился на чай и тут получил согласие. Но в комнате, которую сняла девушка, он опять наткнулся на невидимую стену. Новые попытки поцеловать Дарью натыкались на ее непреклонное «нет».
— Даша, прошу, — шептал одурманенный алкоголем, распалившейся страстью и охотничьим азартом офицер, — я люблю вас. Все, что хотите, для вас сделаю! Только будьте моей!
— Обещать можно многое, — притворно вздыхала девушка. — Но кто готов на поступок?
— Я готов! — жарко выдохнул Антон.
— Вы скоро уедете на службу, — заметила Дарья. — А я останусь здесь. Неужели вы готовы подарить мне бесплодные надежды, а потом бросить? Как тех, кого неоднократно бросали? Вы сами о том рассказывали! — обвинительно уперла она пальчик в губы Антона.
Тот тут же жадно облизал его и стал рьяно доказывать, что никогда не бросит, сделает все, что дама его сердца попросит от него, и вообще Дарья — это его любовь. Анастасия Скородубова была забыта. И даже когда девушка напомнила о ней, то Антон в ответ лишь раздраженно махнул рукой.
— Все кончено. Да там ничего и не начиналось. Как я могу воевать с кузеном из-за его невесты?
— Мне нужны гарантии вашей любви, — вздохнула Дарья.
— Все, что угодно! — кивал Антон.
И тогда девушка подсунула ему бумагу.
— Напишите.
— Что? — растерянно посмотрел на пергамент и чернила офицер.
— Что любите меня. Что готовы жениться. И что берете на себя ответственность за мое будущее.
Спорить Зубов не стал. Почерк из-за алкоголя у него был не твердый, и пришлось три раза переписывать письмо, пока не получился удовлетворяющий девушку результат. И лишь затем парень получил желаемое.
* * *
Царицын
Перед тем как заснуть, я все же разделся и положил револьвер под подушку. И надо взять за привычку теперь его или так держать, или еще где поблизости. Сейчас-то пронесло, а если бы преступники были, а не Волошин?
Утром после тренировки и завтрака я поехал не в доходник, где остановился адмирал, а к Насте с Аней. Решил дать им понять, что не забываю про девушек, да и надо видимо приучать общество, что они в моей компании часто появляться будут. Вот и к Краббе с ними поеду.
Сестры моему визиту обрадовались, в отличие от Клары Васильевны. Та не постеснялась позвать меня на приватный разговор, где высказала мне все, что обо мне думает.
— Петр Егорович узнает о ваших делах, Роман Сергеевич, не сомневайтесь! — выпалила она в конце.
— Я и сам не собираюсь от него что-то таить, — пожал я плечами. — И я не врал вам тогда. Но эти цыгане… — досадливо поморщился я. — Они ведь и мне подложили изрядную свинью этим новым «пророчеством». Вам ли не понимать такие тонкости. Или вы считаете, что я совсем дурак — про подобный расклад с ними договариваться?
— Я думаю, что вам хотелось получить обеих девушек, — нахмурилась женщина.
— Тут вы не правы, — покачал я головой. — И вам достаточно вспомнить, что я ни разу — ни словом, ни делом не пытался завоевать Анну. Попробуйте опровергнуть мои слова, — посмотрел я на нее насмешливо.
Тут ей крыть было нечем.
— А раз не можете, — продолжил я гораздо жестче, не дождавшись ответа, — так и оставьте свое мнение при себе. Иначе ваши слова уже на клевету похожи, а не на заботу о чести ваших подопечных.
Клара Васильевна аж вспыхнула негодованием, но опять ответить ей было нечем. На этом мы и расстались.
— Я волнуюсь, — прошептала Настя, когда карета остановилась рядом с доходником купца Парашина.
— Все будет хорошо. Идем, — первым покинул я теплое нутро нашего транспорта.
Возле входа в доходник стояла пара матросов. Караул, как я понимаю, или вместо вестовых их адмирал использует. Скорее даже второе — чего ему в нашем городе бояться? Тем более что эти матросы меня останавливать на входе не стали, а когда я спросил, где расположился Николай Карлович, любезно назвали номер комнаты.
Открыл мне не сам адмирал, а его адъютант.
— Роман Сергеевич? — уточнил он и посмотрел мне за спину. — Дамы с вами?
— Да на оба вопроса.
— Подождите, я доложу о вашем прибытии.
Долго ждать не пришлось. Уже через полминуты адъютант проводил нас в гостевой зал, где сидел адмирал. Про комнату ошибся я, Краббе себе целую квартиру снял на постой.
— Рад нашей новой встрече, Роман Сергеевич, — встал из-за стола адмирал и протянул мне руку для пожатия.
В этот раз его настроение по отношению ко мне было совсем иным. Никакого негатива, только радушие и даже приветливой улыбки я удостоился. Представив своих спутниц, я уселся на предложенный стул рядом с Краббе.
— Дамы, прошу пока располагаться на диване, — сказал сестрам Николай Карлович, после чего переключил свое внимание на меня.
Когда Аня с Настей отошли, Краббе повернулся ко мне и, не теряя времени, тут же перешел к делу.
— Перед моим отъездом я сделал вам предложение, вы помните его?
— Прекрасно помню.
— Тогда что вы решили?
Вот так с места в атаку бросился адмирал, чем меня немного выбил из колеи. Хорошо хоть до этого Емельян Савватеевич со стариком Завадском успели поселить в моей голове мысль, что надо бы уже определиться — поеду или нет я в столицу. Потому ответил я сразу.
— Я согласен. Но прошу дать мне время закончить дела дома.
— Вы еще этого не сделали? — удивился Николай Карлович. — Мне кажется, я отсутствовал достаточно, чтобы вы и родных успели оповестить и прочие дела закрыть.
И ведь он прав. Если бы я сразу отнесся к его предложению со всей серьезностью, то так бы и делал, а не вел себя, будто никуда ехать не хочу. Хорошо, что у меня есть аргумент, который должен устроить адмирала.
— Видите ли, Николай Карлович, вчера надо мной состоялся суд. Дело пустячное, и
