неизведанному.
— Никогда не замечал за ней подобное, — покачал головой Емельян Савватеевич.
— А много вы с ней общались?
— Тут ты прав — нечасто.
Я в этот момент думал, что одного контрабасиста группе мало. Григорий сейчас за более высокие ноты отвечал, а тут бы добавить басовитого звучания. В целом, контрабас пусть и со своими особенностями, но способен их воспроизвести. Вот только я сомневался — стоит ли расширять состав группы? Даже сейчас, чтобы нам стать единым целым, немало времени уходит. И это группа еще сыгралась. А каждый новый человек будет вносить диссонанс, пока сам не привыкнет к новому звучанию, и другие члены группы не примут дополнительный инструмент. Вон, тот же Ульян Игоревич в начале репетиции сбивался, когда Тишков к игре подключился. Когда они сыгрались, я добавил гитару. И опять они начали спотыкаться уже вдвоем. Пусть и поменьше, но все же. В общем — есть над чем мне подумать. Не зря же большими оркестрами дирижеры командуют. В противном случае большой коллектив, чтобы он звучал как единое целое, не сплотишь. И в рок группах максимальное количество музыкантов — человек шесть, а оптимально — четыре-пять, плюс солист.
После перерыва мы еще час порепетировали, а потом я решил закругляться. Люди устали и количество ошибок пошло по нарастающей. То один из ритма выпадет, то другой. Я еще больше стал понимать, насколько мне повезло с «Петропавловском» — там инструменты хоть и звучат вместе, но всегда ведет кто-то один из группы. А в этой песне барабан и контрабас должны были работать практически синхронно.
Отпустив людей, я хотел отправиться домой, но меня придержал Завадский.
— Роман, надо один вопрос решить.
— Да, Ульян Игоревич, слушаю вас, — повернулся я к старику.
Тот непривычно мялся, будто ему неудобно поднимать тему, но необходимость толкает не молчать.
— Роман, я с радостью готов выступать с тобой и никаких средств от этого с тебя не попрошу, но остальным членам труппы нужно семьи содержать… — вздохнул старик и замолчал.
Понятно в принципе и он полностью прав. Это Тишков не стесняется с меня плату требовать, а вот остальных музыкантов Завадский в прошлый раз за свой счет привлекал. Видимо сейчас у старика уже нет на это средств.
— Полностью вас понимаю и поддерживаю, — поспешил я успокоить его. — Не подскажите, сколько надо заплатить им за работу?
Кроме Тишкова и Ульяна Игоревича в мою группу входило еще три человека. Два гитариста и варганщик. Вот про них старик и пекся.
— Степану с Назаром — по десятке хотя бы. А Игошке и пятерки хватит. Он только в одной песне у нас задействован.
Сумма не такая уж и большая и я тут же передал Завадскому деньги.
— Им за каждую репетицию платить или?.. — уточнил я напоследок, оставив вопрос в слегка подвешенном состоянии.
Но старик понял меня правильно.
— Ежели в ближайшие три дня выступать будем, то этого хватит. А коли затянем, то еще надо бы накинуть.
Я молча кивнул, показав, что запомнил. На том мы и расстались.
* * *
Поместье Воробьевых
— Письмо от Виктора Семеновича, — протянула Дарье служанка конверт.
— Наконец-то соизволил хоть что-то написать! — фыркнула девушка и тут же с недовольством спросила служанку. — Ты чего мне корсет так сильно сегодня затянула? Грудь жмет!
— Как обычно делала, барыня, — испуганно отозвалась та. — Ослабить?
— Иди уж, — отмахнулась Дарья.
Служанка тут же испарилась. Она еще с утра заметила, что барыня «не с той ноги» встала. Такое и раньше бывало, когда красные дни к ней приходили, потому слуги в такие моменты старались держаться от хозяйки подальше.
Вскрыв письмо, Дарья бегло его прочитала. Да и какое письмо? Так — перепечатка телеграммы, иначе бы так быстро послание от младшего брата мужа она не получила. Виктор Семенович Воробьев писал, что сочувствует горю Дарьи и прибудет в самое ближайшее время, не позднее Рождества, чтобы снять с нее бремя управления поместьем.
— Конечно, бремя он снять хочет! — едко усмехнулась девушка. — Отнимет все, что сможет, а меня на улицу выгонит. Черт, надо было и правда сказать, чтобы Олька корсет ослабила.
Дарья не стала откладывать дело в долгий ящик и выкрикнула служанку.
— Ты чего так долго телепаешься? — озлобилась она на женщину, хотя та прибежала меньше минуты спустя. — Ну-ка, снимай эту душегубку с меня! И сгинь с глаз долой!
Служанка спорить не стала, молча и как можно быстрее выполнив приказ барыни. И тут же поспешила покинуть кабинет, в котором та находилась. Приспустив с плеч платье, Дарья осмотрела свою грудь.
— Вот негодяйка! Так корсет затянула, что теперь соски набухли. Красные все, как бы болеть не начали.
Вернув платье на место, Дарья тяжело вздохнула. Опись имущества она уже сделала. Дальше сидеть в поместье большого смысла не было. Управляющий имеется, еще от мужа достался. Он и проследит, чтобы всё и все работали исправно. Для самой девушки это место было сродни тюрьме.
— И к стряпчему нужно сходить, — покивала своим мыслям девушка. — Пущай он все бумаги справит, что мне в наследство положено. Тогда можно и квартирку в Дубовке присмотреть себе. Или даже дом… Но это посмотрим, что приглянется.
С такими мыслями девушка приказала конюху закладывать экипаж. Снова вырваться в город, на свободу ей хотелось сейчас больше всего. А также ее грела мысль, что там она встретит какого-нибудь мужчину, который поможет «безутешной» вдове согреть ее холодную постель.
Глава 13
3 — 4 ноября 1859 года
Домой я вернулся вымотанным. Пытаться объяснить разным людям то, что звучит у тебя в голове — очень не простой процесс. Сколько конфликтов было в истории просто из-за того, что один человек не правильно понял другого! Про бытовой уровень и говорить нечего. Там сплошь и рядом примеры. Даже анекдоты на эту тему складывают, а те же стендап комики бытовые непонимания в своих выступлениях обыгрывают. Это в будущем. Сейчас на первом месте сатира в виде едких стишков и зарисовок.
Вот и во время репетиции меня далеко не с первого раза понимали. Каждый момент, особенно Ульяну Игоревичу, приходилось раз по десять минимум объяснять. Непривычна такая техника игры на барабанах в нынешнее время, которую рок-группы используют. С Тишковым в
