и без следа. Как и подобает солдатам, павшим в походе.
Когда последние частицы рассеялись, я повернулся к своим капитанам.
— Курс на Руины Черной Чайки.
Валаоника резко повернулась ко мне.
— На Черную Чайку? Зачем? Ты же сам сказал, что парокнит был ложью. Что нам там делать?
Я посмотрел на рассеивающиеся останки наших людей, а затем на ее вопрошающее лицо.
— Поторговаться.
###
Эскадра замерла на краю системы Черной Чайки. Наши корабли, включая те семнадцать трофейных, что теперь укомплектованы нашими офицерами и немногочисленными экипажами союзников, выстроились в неровный боевой порядок. Я стоял на мостике «Золотого Демона» и смотрел на удаляющуюся базу.
— Остаемся здесь, — отдал я приказ по общему каналу. — Держите дистанцию. Никаких активных действий. Если к вам полезут — уходите. Я вернусь.
Силар, оставшийся за старшего, лишь кивнул.
«Золотой Демон» плавно отделился от эскадры и устремился вперед, к Руинам, направляемый вперед моей маной, пропускаемой через татуировку «Хроники мачт, парусов и такелажа».
Меня уже ждали, приятно было иметь дело с пунктуальными людьми. Через полдня «Золотой Демон» уже возвращался к основной эскадре, а за ним, как утка за вожаком, плыл громадный торговец.
Когда мы снова оказались в пределах видимости наших кораблей, я приказал остановиться. Створы грузового отсека торгового судна медленно раскрылись, и из него показался небольшой катер. Он подлетел к «Золотому Демону» и пристыковался.
С него, широко мне улыбаясь, сошел мой старый знакомый. Управляющий «Бала Невинности».
Он был одет в безупречный, строгий костюм из темной ткани, которая казалась сотканной из самой ночи.
— Капитан Марион, — произнес он (я вернул свое настоящее лицо, чтобы не ввести его в заблуждение). — Вы заявили о наличии товара. Я здесь, чтобы его оценить.
— Пожалуйста, оценивайте, — я показал рукой на парящие чуть в стороне от наших кораблей торфейные суда.
— Семнадцать единиц космического флота, различной степени сохранности, — продолжил он, как бы про себя. — И, как я полагаю, живой груз на борту. Покажите мне списки.
Я молча протянул ему папку с подготовленными описями — корабли, их состояние, список пленных с указанием рангов. Он взял ее, открыл и начал бегло просматривать, изредка издавая короткие, ничего не выражающие звуки.
— Шейла Золотница… жива и невредима? — уточнил он, не отрываясь от бумаг.
— Жива, — подтвердил я. — Немного напугана, но цела.
— Хм. Это увеличивает ее стоимость. — Он захлопнул папку и посмотрел на меня. — Отлично. Приятно иметь дело с вами. Я могу отдать распоряжение на перегрузку?
— Конечно.
— Благодарю.
Процесс передачи был бездушным и эффективным, как работа конвейера. С трофейных кораблей на гигантский торговец потянулись вереницы небольших грузовых катеров, набитые людьми с пустыми глазами и скованными запястьями.
Я стоял на мостике «Золотого Демона» и наблюдал, как Шейлу Золотницу, все еще пытающуюся что-то выкрикнуть, уводят под руки два безликих охранника. Валаоника, добравшаяся сюда со своего корабля, стояла рядом со мной, ее пальцы впивались в поручень так, что костяшки побелели.
— Это неправильно, — прошипела она, не глядя на меня. Ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты отдаешь в рабство сотни людей. Среди них… среди них есть те, кто просто служил на кораблях. Кто не решал, куда плыть и кого грабить. Они не заслужили такой участи.
Я не стал сразу отвечать, следя, как отчаливает очередной катер. Затем повернулся к ней.
— Я согласен с тобой.
Она резко обернулась, ее глаза сверкнули изумлением и гневом.
— Что?
— Я сказал, что согласен. Мир несправедлив. И я не всесильный судья, чтобы вершить правый суд над каждым из них. — Я перевел взгляд на массивный корпус торгового судна. — Но я могу попытаться смягчить их участь. Я уже поговорил с управляющим. Попросил его, чтобы рядовых членов экипажей постарались не продавать на каторжные рудники или в бойцовские ямы. Пусть идут в домашнюю прислугу, в рабочие артели… во что-то менее смертельное. Это максимум, что я могу для них сделать.
— Попросил? — она фыркнула с презрением. — И ты веришь, что он послушается?
— Нет, — честно ответил я. — Но это — тоже то, над чем я не властен. По крайне мере я знаю, что он — бизнесмен. И он не станет нарушать условия сделки, если это для него не будет чем-то сверхвыгодным.
— Какой сделки? — в ее голосе зазвучало подозрение.
— Я не продал ему этих людей и корабли, а отдал их. В обмен на услугу. Очень специфическую. — Я посмотрел на Руины Черной Чайки, все так же мерцающие вдалеке. — На месяц. Ровно на месяц Руины Черной Чайки прекратят любые контакты с внешним миром. Ни один корабль не войдет в их порты и не выйдет из них. Все линии связи — артефактные, курьерские, любые — будут полностью заглушены. Для всего внешнего мира этот сектор просто… исчезнет.
Валаоника замерла, медленно осознавая масштаб.
— Для чего?..
— Для достоверности. Думаешь, кто-то из людей совета не попытался связаться с Черной Чайкой после того, как я рассказал о том, как разграбил их? Нужно было, чтобы совет поверил, что Гирм Людоед и его эскадра действительно напали на Руины Черной Чайки и разграбили их. А также они должны быть уверены, что мы добрались туда без проблем.
Она смотрела на меня, и гнев в ее глазах постепенно сменялся холодным, вынужденным пониманием.
— Ты продал их в рабство, чтобы купить нам время.
— Да, — я кивнул, не отводя взгляда. — А время для нас сейчас бесценно.
Когда последний катер отошел от трофейного корабля, а на них самих перешли люди с торговца, управляющий Бала Невинности снова поднялся на мостик «Золотого Демона».
— Проверка и погрузка завершены. Все учтено и принято. — Он сделал небольшую паузу. — Вы выполнили свою часть сделки.
Я кивнул.
— А особый заказ? — спросил я, опуская голос. — Вы привезли его?
Управляющий почти незаметно улыбнулся, уголки его губ дрогнули.
— Конечно. — Он жестом подозвал одного из своих помощников, что-то тихо сказал ему. Через несколько минут группа рабочих внесла на палубу массивный ящик.
Он был выше человеческого роста, закрытый со всех сторон, из темного, отполированного металла, на котором не было ни единой царапины. Работники аккуратно поставили его у дальней стены и так же молча удалились.
— Все в порядке, — сказал управляющий. —
