как кровь отливает от моего лица.
— О, блядь… — говорит он, пряча меня за свою спину и приседая за бампером брошенного грузовика. Перед его машиной рыщет целая орда мертвецов, преграждая нам путь.
— Их слишком много, — произносит он.
— Это из-за света. Наверное, он их привлекает, — шепчу я, выхватывая у него фонарик и выключая его. Мертвецы бродят взад-вперед, шаркая ногами в лучах фар.
Он заставляет нас попятиться, пряча на другой стороне грузовика, затем встает и пытается найти для нас укрытие. На одной стороне улицы стоят здания, а другая дорога пересекается с этой, ведя, судя по всему, в самый центр города. Он приближает свое лицо к моему.
— Ладно. В той стороне есть какие-то здания, — он указывает туда, куда я только что смотрела. — Мы заберемся в одно из них и забаррикадируем дверь до утра. Скоро они должны уйти.
— Нам нужно оружие, Призрак. Оно на заднем сиденье. Какой же, блядь, тупой надо было быть, чтобы выскочить из машины посреди зомби-апокалипсиса и не прихватить ебаное оружие?
Призрак оглядывается по сторонам, залезая в кузов грузовика, за которым мы прячемся.
— Смотри. Вот. На первое время сойдет. Всё будет нормально.
Он протягивает мне бейсбольную биту, а затем снова тянется назад и достает монтировку.
— Бей по голове. Удары по телу не работают.
Бита скользит в ладони от дождя, но она тяжелая, и с ней можно работать.
— Веди.
***
— Прикрывай тылы, — говорит Призрак, просовывая свою уже окровавленную монтировку в навесной замок на двери. Я крепче сжимаю свое собственное окровавленное оружие, вглядываясь в темный переулок. Мы нашли старый склад, но заметили зомби слишком поздно, когда уже оказались на открытом пространстве. Мы стояли спина к спине, размахивая самодельным оружием, пока все шестеро не рухнули — и больше не поднялись. Я не знала, смогу ли сделать это, но особого выбора у меня не было. Убей или будь убитым — выбор, с которым я слишком хорошо знакома.
— Готово. Давай, — шепчет Призрак из уже открытого дверного проема. Внутри темно; нет ни лучика света, который подсказал бы, что может таиться в тенях.
Я заталкиваю страх подальше и прохожу мимо него, держа биту наготове для удара. Дверь со скрежетом трется о пол, когда он с силой закрывает ее, запирая нас в кромешно-темном здании. Мгновение спустя оживает его фонарик.
— Мне нужно найти что-нибудь, чтобы подпереть дверь. Стой прямо здесь. — Он исчезает в тенях; луч света, скользящий по помещению, и звук его шагов — единственное, по чему я могу его отследить.
От холода в воздухе по спине пробегает дрожь, и я обхватываю себя руками, растирая озябшее тело. Я слежу взглядом за светом и мысленно умоляю его поторопиться. Мурашки, бегущие по моему телу, кажется, обзаводятся собственными мурашками. Мне всё это не нравится.
Свет гаснет, и я слышу его кряхтение, когда что-то с грохотом падает на пол. Раздается рычание, и страх толкает меня вперед, в тени, туда, где я видела его в последний раз.
— Призрак? — зову я, прощупывая битой путь перед собой. — Что происходит? Где ты?
— Назад! — кричит он, но слишком поздно. Я налетаю на кого-то, выходя из-за угла, и рычание раздается прямо надо мной.
Меня захлестывает паника, и я размахиваюсь. Раздается тошнотворный хруст от удара, и мое сердце едва не останавливается в груди, когда Призрак стонет и заваливается на меня, впечатывая меня спиной во что-то твердое. Он оседает на пол у моих ног, а рычание становится всё ближе. Фонарик в какой-то момент упал, и я вскакиваю на ноги, видя, как в луче света к нам шаркают грязные ботинки.
На долю секунды мне приходит в голову, что это мой шанс.
Это мой выход. И это мой выбор.
Слова Аспен снова эхом отдаются в моей голове, преследуя меня. Я могла бы сбежать. Призрак валяется в отключке между мной и этим мертвым ублюдком. Я могла бы уйти. Вернуться к грузовику и поехать дальше. Отправиться на поиски друзей.
Сейчас или никогда.
Сбежать и жить?
Остаться и сражаться?
Сбежать и забыть его?
Остаться и рискнуть потерять себя?
Доля секунды. Время, кажется, замедляется, пока мое решение висит в воздухе, ожидая, когда я протяну руку и приму его.
Секунду спустя я бросаюсь вперед с битой в руке. Первый удар приходится ему по голове, с хрустом вонзаясь в гниющую плоть, словно в переспелый арбуз. Мертвый ублюдок падает, но второй удар проламывает ему череп, а я всё продолжаю и продолжаю бить. Мой голос звучит хрипло, когда откуда-то из самых глубин моего существа вырывается смертный крик — за всё, что я потеряла. За всё, что я пережила.
Аспен была права.
Это мой выход. И это мой выбор.
Я выбираю сражаться за единственное, что кажется реальным в этом проклятом мире.
За него.
Бита со стуком падает на пол, когда я со свистом втягиваю в легкие воздух. Желчь подкатывает к горлу, и я упираюсь руками в колени, пытаясь сдержать рвотный позыв. Когда мне перестает казаться, что я сейчас блевану или умру, я выпрямляюсь, по пути подхватывая фонарик, и направляю свет на обмякшее тело Призрака, лежащее лицом вниз на грязном полу.
Поверить не могу, что я его вырубила.
Поверить не могу в то, сколько всякого дерьма я натворила.
Опустившись на колени, я провожу рукой по его промокшей от дождя маске. Когда я свечу на свои пальцы, они оказываются покрыты кровью.
Блядь!
Сдернув с него маску, я направляю луч света на его затылок и с облегчением выдыхаю, увидев там лишь небольшую рану.
Его волосы темные, шелковисто-черные.
Мое сердце начинает биться чаще, когда я понимаю, что наконец-то смогу увидеть его лицо. Я могу надеть маску обратно до того, как он очнется. Он никогда не узнает.
Потянув за массивное плечо, я переворачиваю этого здоровенного ублюдка на бок, а затем свечу ему в лицо. На этот раз мое сердце ухает в пятки, а желчь, которую я сдерживала до этого, снова подкатывает к горлу.
Да вы, блядь, издеваетесь?
— Уайк?
ГЛАВА 33
Ру
4 ГОДА НАЗАД.
Что-то не так. Он уже должен быть здесь.
Ветер хлещет по телу; ночной воздух холодит лицо. Я плотнее запахиваюсь в куртку, сидя на столе для пикника. Я здесь уже несколько часов. Он сказал — в полночь. Сейчас три часа ночи, а он так и не появился. Я волнуюсь. Что, если его отец узнал и привел свои угрозы в исполнение?
«Я убью
