блядь, страдаю топографическим кретинизмом. Но пока мы не съедем с этой ебаной трассы, я не смогу снова дышать.
— Вот, — говорю я; моя рука дрожит, когда я указываю на карту и поднимаю ее, чтобы показать ему. — Эта дорога подойдет?
Он сбрасывает скорость еще сильнее, почти до полной остановки, и наклоняется, чтобы посмотреть.
— Да, подойдет.
— Хорошо. Просто увези нас с этой проклятой дороги, — огрызаюсь я, кладу развернутую карту на приборную панель и выпрямляюсь, чтобы оглядеться, пока он немного прибавляет скорость и лавирует между машинами и обломками.
Где все люди из этих машин?
Вероятно, мертвы и теперь рыщут по лесам, убивая еще больше людей. Бесконечный цикл смерти. Вот с чем мы боремся.
Воздух кажется удушливым. Это напоминает мне о нашей первой встрече с приемными родителями. Я чувствовала смерть — ее запах витал в воздухе вокруг них. Единственное время, когда я могла отдохнуть от этого, было, когда я находилась с Уайком.
Блядь. Я так давно не вспоминала его имя. Это слишком больно. Благодаря ему я пережила пять лет жизни в том доме. Если бы не он, я бы покончила с собой после первого же года. Независимо от того, как сильно он меня разрушил, я могу это признать.
Выбросив прошлое из головы, потому что у меня нет душевных сил разбираться с последствиями, я хватаю карту с приборной панели и сосредотачиваюсь на том, чтобы помочь Призраку найти дорогу, которую мы ищем.
— Кажется, это она, — говорит он через несколько минут, наклоняясь ближе к приборной панели, чтобы попытаться разглядеть хоть что-то сквозь сильный ливень. Он объезжает одну из припаркованных на дороге машин, затем сворачивает на съезд, обочина которого заставлена брошенным транспортом.
— Поверни направо, — говорю я ему, указывая на карту, когда мы добираемся до вершины съезда. — Она проведет нас через этот город, но потом мы сможем выехать на эту дорогу.
Как только шоссе остается позади, я делаю глубокий вдох, но всё равно чувствую, что задыхаюсь. Что-то не так, но я не могу понять, что именно. Зато я знаю, что должна доверять своей интуиции.
— Притормози. Что-то не так.
— Что случилось? — спрашивает он с паникой в голосе, отпуская педаль газа и отрывая взгляд от дороги, чтобы осмотреть меня. — Ты в порядке?
Наши взгляды встречаются в тускло освещенной кабине грузовика, и время словно замирает. Я не в порядке. Но я не знаю, как ему это объяснить. И беспокойство, отпечатавшееся на его лице, — для меня это уже слишком. Я не могу смотреть ему в глаза, зная, что я планирую. Что я должна сделать. Мне нужно отвернуться. Я не могу…
— Призрак, берегись!
Когда я поднимаю глаза, то вижу грузовик, возникший из ниоткуда — брошенный посреди дороги и скрытый за стеной ливня, из-за которого видимость почти нулевая. Призрак вскидывает руку, вдавливая меня обратно в сиденье, пока сам выворачивает руль на встречную полосу, чудом разминувшись с машиной. Нас разворачивает на месте, прежде чем мы с визгом тормозов останавливаемся.
— Блядь! Ты цела? — Он ставит коробку передач в режим парковки и неистово осматривает меня на предмет травм, не находя ни одной.
— Я в порядке.
— Прости. Я не увидел… — он замолкает, его руки обхватывают мое лицо, пока он ищет в моих глазах хоть что-нибудь — что угодно. Но я не могу встретиться с ним взглядом. — С тобой всё хорошо?
— Да. Давай просто выйдем и посмотрим, что там снаружи, прежде чем снова пытаться ехать в таких условиях. Может, нам стоит остановиться, пока не прояснится. — Мне нужна секунда, чтобы перевести дух. Немного личного пространства вдали от его пронзительного взгляда, направленного на меня. Прежде чем я позволю себе раствориться в этих глазах и передумаю.
Он мой похититель. А не спаситель. Я давно усвоила: единственный человек, который может меня спасти, — это я сама.
Не дожидаясь его ответа, я отстегиваю ремень безопасности и выскальзываю наружу, под ледяной дождь.
— Ру! Подожди… проклятье, женщина! — Я захлопываю дверь, обрывая его ругательства, и обхватываю себя руками, пока дождь бьет по коже крошечными осколками льда. Но это не больно. Кажется, дождь смывает тревожное напряжение, когда я поднимаю лицо к ночному небу и закрываю глаза.
Я слышу хлопок его двери до того, как открываю глаза и вижу его перед грузовиком; свет фар освещает дождь, который танцует вокруг него. Он стоит там, наблюдая за мной через прорези в маске, похожий на Бога Смерти.
Теперь я понимаю его прозвище.
«Ты — моя Смерть, Ру».
Его слова, сказанные в лесу, возвращаются ко мне. Я не знаю, что он имел в виду. Но я знаю, что он станет моей смертью, если я не сбегу.
ГЛАВА 32
Ру
— Что ты делаешь? — кричит Призрак; его голос доносится из окна машины и прорезается сквозь шум дождя.
— Мне нужна минута, ладно? — я отворачиваюсь от него. Он не смог бы отличить мои слезы от дождевых капель, но все он бы понял. Мне просто нужно перевести дух — дать себе секунду, чтобы успокоить скачущие мысли и бешено колотящееся сердце.
— Нам нужно двигаться дальше, — тихо говорит он у меня за спиной, стоя так близко, что я чувствую, как его притяжение затягивает меня обратно. — Здесь небезопасно. Давай убедимся, что дорога свободна, и поедем.
— Ладно, — говорю я, вытирая лицо и вдыхая столько же дождевой воды, сколько и кислорода, пытаясь сделать ровный вдох и поворачиваясь к нему.
Он берет меня за руку, ведя мимо брошенного грузовика, в который мы чуть не врезались. Обойдя его, он включает фонарик, который, должно быть, взял из машины, и освещает им дорогу.
— Блядь. Дерево упало. Мы здесь сегодня не проедем, — говорит он, проводя лучом света по огромному поваленному дереву, которое перегородило обе полосы дороги и накрыло канаву.
— Что будем делать?
Он притягивает меня к себе, заправляя мои промокшие от дождя волосы за ухо.
— Сейчас мы вернемся в грузовик. Тут дубак, и ты вся дрожишь. А потом либо переждем, либо найдем пути объезда.
— Д-думаю, нам нужно п-переждать, — говорю я сквозь стучащие зубы, чувствуя, как холод пробирает до костей. Он прав. Нам нужно укрыться от этого дождя.
— Значит, подождем. — Он берет меня за руку и ведет обратно тем же путем. Сверкает молния, и громко гремит гром, отчего мое сердце начинает бешено колотиться. Дождь льет еще сильнее, чем раньше. Я даже не понимаю, в какую сторону мы идем. Призрак светит фонариком вперед, обратно на грузовик, и я чувствую,
