умолять. Но это не значит, что я не буду подталкивать ее к этой грани. Хотя, судя по взглядам, которые она на меня бросает, это будет скорее легкий толчок.
Она хочет меня — ну, Призрака, то есть меня, — но это шаг в правильном направлении. Просто она не хочет признаваться в этом самой себе. Что бы ее ни сдерживало, я выясню это и уничтожу. Я хочу ее полного подчинения — не до садистских крайностей, как у моего друга внизу с его украденной невестой, — но я хочу, чтобы она была целиком и полностью моей, потому что она сама это выберет.
— Я не кусаюсь — разве что ты вежливо попросишь, — дразню я ее. — Залезай в кровать полностью, детка.
Она пододвигается ближе к середине кровати, и я хватаю ее за талию, притягивая к себе. Тихий вздох, который слетает с ее губ, бьет прямо в мой член, который уже напирает на ткань боксеров. Она деревенеет, не двигается и даже не дышит, пока я прижимаю ее к себе и устраиваюсь поудобнее.
— Так-то лучше, — говорю я ей в волосы, прежде чем провести по ним рукой и убрать ее длинные пряди наверх, над нашими головами. Я утыкаюсь лицом ей в шею, вдыхая сладкий аромат ее кожи.
— Что ты делаешь? — Ее вопрос звучит с придыханием, пока она начинает беспокойно ерзать ногами в постели.
— Собираюсь спать. — Я зарываюсь глубже в постель, прижимаясь к ней. Я мог бы оставаться с ней вот так каждый день до конца своей жизни.
Она молчит, но не успокаивается; она продолжает двигаться, то подергивая ступнями, то беспокойно потирая ноги друг о друга. И всё, чего она этим добивается, — это того, что трется о меня.
— Что не так на этот раз?
— Я не могу уснуть.
— Конечно, можешь. Просто закрой глаза и отключи мозг.
— Не могу! — огрызается она, пыхтя так, будто я только что велел ей решить все мировые проблемы.
Я знаю, чего она хочет — что ей нужно. Она тоже это знает, но слишком горда, чтобы попросить об этом.
— Если тебе что-то нужно, детка, стоит только попросить, — произношу я ей на ухо, прежде чем приподнять маску, освобождая губы, и скользнуть ими по нежной коже ее шеи, покусывая и мягко целуя. Я просовываю руку под ее майку и чувствую тепло ее кожи, поглаживая ее живот и бедра, удерживая руку подальше от того места, где она ее хочет, и жду, пока она примет решение.
— Не заставляй меня умолять, Призрак. Просто возьми… пожалуйста.
ГЛАВА 28
Ру
Мое тело словно наэлектризовано. Я знаю, что официально, блядь, слетела с катушек, но в данный момент его руки нужны мне больше, чем воздух. Я могу пожалеть об этом завтра, когда над новым днем взойдет солнце и прольет свет на все мои плохие решения. Но почему-то это не кажется плохим решением. В реальности мы можем не дожить до завтра, и я думаю, что какая бы высшая сила сейчас ни насмехалась над миром, она бы хотела, чтобы я ушла хотя бы с одним оргазмом — или тремя. Может, я многого и не знаю, но я знаю, что руки этого мужчины ощущаются как жидкая молния, и прямо сейчас они нужны мне на моем теле.
— Не заставляй меня умолять, Призрак. Просто возьми… пожалуйста.
В ту же секунду, как слова слетают с моих губ, он рычит мне на ухо и скользит руками вверх, разминая и лаская кожу по пути, задирает мою майку и стягивает ее через голову. Он отбрасывает ее куда-то и вонзается зубами мне в шею, а затем перемещается позади меня, укладывая на спину и скользя вниз по моему телу.
Его губы посасывают и покусывают кожу по пути вниз, прежде чем он приподнимается, стягивает легинсы с моих ног и тоже швыряет их в темную комнату. Он совсем не нежен; его движения нетерпеливы и неистовы. Это именно то, что мне нужно. Без предупреждения он скользит пальцем вверх по моей щелочке, чувствуя, что именно он со мной делает.
— Посмотри на себя, детка. Ты истекаешь соками ради меня, а я едва к тебе притронулся, — рычит он; его голос подобен бархатному гравию. Мне кажется, этот мужчина мог бы прочитать мне брошюру о противозачаточных, а я бы всё равно захотела трахнуть его голос и нарожать ему детей.
Он поправляет маску и слизывает меня со своего пальца. Я хочу попросить его снять маску, позволить мне увидеть, совпадает ли его лицо с тем, что я нарисовала в своей голове. Но не успеваю: он снова рычит, со звонким чмоканьем вынимает палец изо рта и опускается ниже, проводя языком по моей щелочке и втягивая мой клитор в рот. От этого ощущения мои бедра подпрыгивают на кровати, и я не могу сдержать вырывающиеся из меня звуки. Почти уверена, что стены у его друга не звукоизолированы, но я не могу думать об этом, когда Призрак пожирает меня, как изголодавшийся зверь.
Я не девственница, но никогда не чувствовала ничего подобного. Его рот, блядь, творит магию, и я подаюсь бедрами вниз, гонясь за ним, когда он отстраняется.
— Жадная девочка. — Он шлепает меня по киске и резко вводит в меня два пальца. Мои бедра снова взлетают над кроватью, поэтому он кладет вторую руку мне на лобок, прижимая к матрасу. Давление только усиливает эйфорические ощущения, толкая меня всё ближе и быстрее к разрядке.
Мои крики эхом отскакивают от стен комнаты, когда он сгибает пальцы, задевая внутри меня точку, которую никто и никогда не удосуживался найти. Этого слишком много и одновременно недостаточно. Я так близко, но мне нужно больше. Я хочу, чтобы он был внутри меня, но мне нужно, чтобы он сам принял это решение за меня. Я не могу умолять его, как он того хочет. Я цепляюсь за эту частичку себя, как за спасательный круг, но я так близка к тому, чтобы спустить всё в трубу и обнажиться перед ним еще больше, чем уже есть. Я просто… не могу. Пока нет. Это всё, что у меня осталось.
— Выбрось всё из головы, Ру. Отпусти. Себя, — требует он, толкаясь жестче, словно наказывая. — Я заберу твое удовольствие, нравится тебе это или нет. Я хочу каждую его каплю. Но будет гораздо лучше, если ты просто отдашь его мне.
Он проводит пальцами по моей точке G в такт своим толчкам, а когда его большой палец
