ни на что, я пообещала себе скрывать свое беспокойство от Кина. Он просыпается в незнакомом месте, в незнакомой стране. Самое меньшее, что я могу сделать, — это притвориться, что все в порядке.
Он медленно моргает, впитывая незнакомые окрестности. Я готовлюсь к слезам или вопросам, на которые не знаю, как ответить.
Вместо этого Кин поднимает голову с моего плеча, и его глаза расширяются от удивления, когда он замечает раскинувшийся дом.
— Это тут мы теперь живем?
— На некоторое время, — осторожно отвечаю я.
— Смотри. Вода! — Кин указывает на синий блеск, видимый между деревьями. Это огромный бассейн. — Можно поплавать?
Я не могу не улыбнуться. Только четырехлетний ребенок может найти положительную сторону в любой ситуации.
Павел подходит к нам, убирая телефон в карман.
— Заходите. Я вас всем представлю.
— Я хочу идти пешком, — говорит Кин, извиваясь в моих руках. Я ставлю его на землю, и он берет меня за руку.
Мы поднимаемся по каменным ступенькам, но дверь распахивается, прежде чем мы доходим до нее. Невысокий, коренастый мужчина с густой седой бородой стоит в дверном проеме и приглашает нас войти.
Прихожая ведет в гостиную с высокими потолками и полированными деревянными полами, которые блестят под встроенным освещением. Свежие тюльпаны высыпаются из хрустальной вазы на боковом столике. Здесь царит неожиданная для меня домашняя теплота.
— Это Ярослав, — представляет нас Павел. — Сокращенно Ярик. Он управляет моим домом, делает все, кроме готовки. Если увидишь его у плиты, беги в другую сторону.
Ярик закатывает глаза.
— Да ладно тебе, все любят мой борщ, — отвечает он с сильным английским акцентом, а затем обращает свое внимание на меня.
Я пожимаю ему руку, но не знаю, как представиться.
— Я Хоуп, — наконец говорю я. — А это Кин. — Даже без моих слов я чувствую, что он точно знает, кто я и почему я здесь.
— Очень приятно познакомиться с вами обоими, — говорит он тепло, затем приседает до уровня Кина и протягивает ему руку. — И с вами тоже, молодой человек.
Кин торжественно пожимает ему руку, счастливый от того, что его приняли в компанию.
— Ярик — причина, по которой у меня еще есть все зубы, — добавляет Павел, ласково похлопывая по плечу гораздо более низкого мужчину. — Он был моим тренером по боксу. Научил меня всему, что я знаю о драках и выживании на улицах Москвы.
Глаза Кина загораются.
— Ты можешь научить меня драться?
— Может быть, когда-нибудь, если твоя мама разрешит. — Павел подмигивает ему.
Прежде чем я успеваю пресечь разговор о драках, по лестнице сбегает молодая красивая девушка с татуировками на руках и ярким макияжем глаз, все еще с наушниками в ушах. На ней обрезанные шорты и футболка с открытыми плечами.
Она оглядывает меня с ног до головы, а затем улыбается.
— Ты жена, — говорит она. — Черт. Никогда не думала, что этот день наступит.
Новость явно распространилась. Полагаю, Павел должен был предупредить своих домочадцев.
— Динара, — Павел произносит ее имя как предупреждение.
— Да ладно тебе. Ты же знаешь, что мы все так думаем. — Она протягивает мне руку с застенчивой улыбкой. — Я Динара, дочь Ярика. Я тоже работаю на этого парня. — Она показывает большим пальцем на Павла.
Мне интересно, какова именно ее роль, но я не спрашиваю. Я снова прохожу через представления.
— Ну, привет, — говорит она, опускаясь на уровень глаз Кина. Он сразу же становится застенчивым и прижимается к моей ноге. — Черт. Посмотри на эти глазки, малыш. Ты будешь разбивать сердца, да?
Кин кивает головой, хотя я уверена, что он не понимает, что она имеет в виду. В любом случае, она права.
Динара выпрямляется.
— Я как раз собираюсь дать передохнуть бедной няне Беловых. Пока Кира и Максим в отъезде, она выполняет двойную работу. Твой малыш не хочет пойти с нами? Мы идем плавать.
Кин смотрит на меня с надеждой. Я улыбаюсь ему в знак извинения.
— Может, в следующий раз. Сейчас нам нужно устроиться.
— Конечно. — Динара снова улыбается, а затем выбегает за дверь.
Ну, она такая веселая.
— Ваши комнаты наверху, — говорит Ярик, указывая на витую лестницу. — Если вы пойдете за мной, я могу...
— Не нужно, старик. Я их заберу. — Павел похлопывает Ярика по широкой груди.
— Кого ты называешь стариком? Я еще могу надрать тебе задницу... На ринге. — Ярик делает жест, имитирующий двойной удар, от чего Кин хихикает.
— Без сомнения. — Улыбка Павла говорит о том, что это часть их обычного подшучивания. — Но я сам справлюсь.
Ярик кладет одну из своих огромных рук мне на плечо.
— Если тебе или малышу что-нибудь понадобится, приходите ко мне. Я обычно нахожусь на кухне, в саду или внизу, на боксерском ринге.
Я все еще пытаюсь понять его мир, пока Павел ведет нас наверх.
Вся динамика совершенно не такая, как я ожидала. В доме Саймона — черт, даже в доме моего отца — персонал старался не привлекать к себе внимания. Они обслуживали, отвечали, когда к ним обращались, держали голову пониже и делали свою работу. Это был вопрос уважения.
Здесь Павел кажется искренне комфортно себя чувствующим со своими людьми, он больше похож не на босса, а на патриарха какой-то странной большой семьи.
Любопытство берет верх.
— Как твой тренер по боксу оказался управляющим домом?
Павел небрежно пожимает плечами.
— Когда его боксерский зал закрылся около десяти лет назад, у него почти не было сбережений. Вероятно, потому что он бесплатно тренировал многих детей из района, включая меня. Я хотел отплатить ему за добро — он поддерживал меня, когда у меня не было ничего, — поэтому я привел его сюда. Мне все равно, работает он на самом деле или нет, но управление этим домом дает ему цель в жизни.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя «не было ничего»? — слова вырвались из моих уст, прежде чем я успела их остановить.
— Я потерял родителей, когда был маленьким. Мне пришлось долгое время заботиться о себе самому. — Его выражение лица изменилось, и я поняла, что на этом наш разговор закончился.
Павел остановился перед дверью в середине коридора.
— Это комната Кина.
Он открывает дверь, и я замираю. Комната огромная, в три раза больше спальни Кина в Гонконге, и она... Ну, единственный способ описать ее — «мечта любителя динозавров». На одной стене висит наклейка с изображением тираннозавра в натуральную величину, а другие стены украшают картины с изображением доисторических пейзажей. Кровать имеет форму трицератопса, вплоть до рогатого изголовья.
В дальнем углу находится скалодром, ведущий на чердачную
