Казимир отвёл взгляд от выжидающего выражения Кэйлума и наконец внимательно осмотрел её. Она была хорошенькой — длинные золотистые волосы струились ниже бёдер, пышная фигура едва скрывалась под прозрачным шёлковым халатом. Когда она наклонилась ближе, одна грудь выскользнула наружу, сосок скользнул по его груди. Движение было рассчитанным — Казимир не сомневался, что она проделывала этот трюк не раз.
— Прости, дорогая, — протянул наследный принц, ловко подтягивая край её халата, чтобы прикрыть её. — Я не особенно люблю блондинок.
Лицо рабыни вспыхнуло от унижения, и она поспешно соскользнула с его колен. Высоко подняв голову, она прошла через зал к столу, за которым двое вампиров-мужчин были увлечены карточной игрой. Она устроилась на коленях у более крупного из них; тот без колебаний обнял её, затем повернул лицо к её шее и вонзил клыки в мягкую плоть.
Даже с другого конца зала Казимир слышал её стон.
Кэйлум презрительно фыркнул.
— Не люблю блондинок? — передразнил он, садясь прямее. Рабыня на его коленях пискнула, когда он её нечаянно столкнул, но Кэйлум перехватил женщину прежде, чем она упала. — С каких это пор?
— Цвет её волос — точь-в-точь как у моего отца, — пробормотал Казимир, проводя рукой по собственным тёмно-каштановым прядям. Говорили, что этот цвет он унаследовал от матери — человеческой женщины, которая, как и большинство тех, кому не посчастливилось стать амортой, умерла сразу после его рождения. — Он — последний, о ком я хочу думать, когда мои клыки или мой член находятся в ком-то другом.
— Ну, здесь полно других женщин на твой выбор, — отмахнулся Кэйлум, широким жестом указывая на зал.
И правда, их было много — одни, в прозрачном шёлке, как та, которую он только что оскорбил, разносили от бара кубки с кровавым вином и кровавыми коктейлями; другие танцевали на столах, закутанные в шкуры животных, давно исчезнувших с лица Валентаэры.
— Боги, если бы я знал, что ты будешь таким занудой, я бы привёл Лазаря.
Казимир фыркнул.
— Ты ненавидишь Лазаря.
Наследник Сангвис Ноктис с его переменчивым нравом и вспыльчивыми настроениями был, мягко говоря, на любителя. Он обладал нюхом ищейки, когда дело касалось чужих слабостей и болевых точек, а Кэйлум был особенно восприимчив к его поддразниваниям. Эти двое, как правило, сходились в драке как минимум раз за каждый Саммит, к немалому раздражению их отцов.
— Да, но по крайней мере он умеет веселиться, — возразил Кэйлум. — Лазарь ублюдок, но, если бы я привёл его, он бы пил и кутил вместе со мной, а не сидел с таким видом, будто кто-то только что присел и навалил перед ним огромную кучу дерьма.
Казимир закатил глаза, но промолчал. Он знал, что Кэйлум прав. Здесь было достаточно одержимых человеческих рабынь, подходящих под его вкус — черноволосая женщина в платье, похожем на текучее серебро, которая лениво растянулась на мужчине, лежащем на софе, была именно в его стиле.
Но, в отличие от многих своих ровесников, Казимир предпочитал, чтобы женщины были полностью в сознании и соглашались добровольно. А он точно знал, что владелец Полуночного зверинца подмешивает в еду своих рабынь лёгкий афродизиак, чтобы они были покладистыми и охотно шли навстречу.
По правде говоря, Казимир никогда бы сам не выбрал это место — как и любые подобные заведения здесь, в Умбрале, столице Ноксалиса и сердце империи.
Куда охотнее он провёл бы вечер с братом, Тайусом, но генерал необычно задерживался. Казимир не знал, что стало причиной опоздания, однако Кэйлум уговорил его выйти в свет, несмотря на лёгкое беспокойство из-за отсутствия брата. Как главнокомандующий имперским флотом, Кэйлум проводил большую часть времени в море, поэтому его желание провести ночь в городе перед началом Саммита было вполне естественным.
И хотя формально Казимир стоял выше его по рангу, отказ от приглашения выглядел бы подозрительно. Да, на нём лежали обязанности наследного принца, от него ожидали воплощения девиза его Дома — Железный Кулак, Железное Сердце, Железное Правление, — но даже самые непреклонные представители Дома Инвиктус не отказывали себе в удовольствиях человеческой плоти.
В конце концов, какой смысл было завоёвывать человеческую расу, если нельзя пожинать плоды победы?
— О-о, неужели кто-то наконец привлёк твоё внимание? — усмехнулся Кэйлум. Он проследил за направлением взгляда Казимира — и похотливое выражение на его лице мгновенно исчезло. — Сиськи Талы! Это что, моя сестра?
Казимир вздрогнул и снова посмотрел на женщину, на которую только что смотрел. Водопад чёрных волос качнулся, когда она скользнула вверх по груди мужчины, и обнажилось заострённое ухо с серьгами-кольцами из бриллиантов, а также высокие, утончённые скулы — черты, которые он знал как свои пять пальцев.
И только тогда принц понял, что под ней вовсе не вампир, а одержимый человек. В зверинце, в конце концов, предлагались и мужчины, и женщины.
Казимир с напряжённым вниманием наблюдал, как она медленно провела языком по шее мужчины, её клыки опустились, и человек обхватил её за талию, готовясь к вторжению.
— Ей не положено здесь быть, — прошипел Кэйлум, вскакивая на ноги. В этот раз он даже не заметил, как рабыня с его колен рухнула на пол. Он сделал три шага вперёд, не сводя взгляда с темноволосой женщины, которая, казалось, их не замечала. — Если отец узнает…
— Не надо. — Казимир схватил Кэйлума за руку, останавливая его. Уже сейчас головы поворачивались в их сторону, привлекая куда больше внимания, чем ему хотелось. — Позволь мне разобраться.
— Ты уверен? — нахмурился Кэйлум. — Она моя ответственность, не твоя.
— Разумеется, — чуть раздражённо ответил Казимир. — Мне всё равно нужно вернуться в замок и подготовиться к завтрашнему дню. Я могу заодно забрать её с собой. И меня она скорее послушает, чем тебя.
Он ослабил хватку, хлопнул Кэйлума по плечу.
— Не накручивай себя, командор Стелларис. Наслаждайся остатком ночи. Твоя сестра в безопасности со мной.
— Ладно, — проворчал Кэйлум. — Но только потому, что это ты.
Его взгляд прожёг меня насквозь.
— Наследный принц или нет, если с ней что-нибудь случится, я сниму с тебя голову, Казимир. Позаботься о ней.
С этой угрозой, повисшей между ними, Кэйлум вернулся на диван, который к тому моменту уже опустел. Едва он сел, к нему тут же подошла новая пара рабов-одержимых, с готовностью предлагая продолжить с того места, на котором остановились предыдущие.
Но Казимир чувствовал на себе взгляд Кэйлума, когда пересекал зал к его сестре.
Она пила из человека-одержимого, её длинные чёрные ресницы скользили по высоким скулам, а на лице застыло выражение чистейшего блаженства.
— Вивиана, — тихо произнёс Казимир, останавливаясь над ней. — Пора идти.
Сестра-близнец Кэйлума оторвалась от шеи человека и медленно подняла голову. Её глаза были тяжёлыми, зрачки расширены желанием, пухлые губы блестели от крови. С такого расстояния он видел серебряные вкрапления в её полуночных радужках — крошечные звёзды, вспыхнувшие на фоне чёрной бездны её души.
— Ваше Высочество, — произнесла она низким, хрипловатым голосом. — Как удобно, что вы оказались здесь, чтобы испортить мне веселье.
— Удобно — не то слово, которое я бы выбрал, — сухо ответил Казимир; его голос был суше могильной пыли. — Ты должна понимать, что не стоит демонстративно нарушать правила отца в ночь перед Саммитом. Если он узнает, наказание будет строже обычного.
— Ах, но именно это и делает всё гораздо острее, — усмехнулась Вивиана, её клыки блеснули в приглушённом свете. — Нам всем нужно иногда пожить по-настоящему, принц. Даже тем из нас, кого держат в клетках.
Ирония того, что они стоят в самом центре клуба наслаждений, окружённые клетками с животными, не ускользнула от Казимира.
Он молча протянул ей руку, и она с тихим вздохом вложила свою ладонь в его.
— Кэйлум прав, — сказала она, позволяя ему поднять себя на ноги. — Ты и правда зануда.
