— Стеша, — улыбнулся Максимиллиан.
Напряжение в комнате заметно спало, когда два вампира обнялись. Позади себя я, кажется, услышала, как Люциус тихо выдохнул с облегчением.
Это был Стеша Старкло, второй по старшинству из обращённых Калликсом Старкло. Из четырёх вампиров, обращённых верховным лордом Психорос, именно со Стешей Максимиллиан был ближе всего — по крайней мере, так объяснял Воробей, когда мы разбирали родословные и отношения внутри четырёх великих домов.
— Рад тебя видеть, — сказал Стеша, отступая на шаг.
Он, как и Люциус, был сложён по-воински, хотя не столь массивен. На нём была простая сине-серая туника и облегающие штаны — судя по всему, повседневная одежда для позднего часа. Платиновые волосы, широкие черты лица и квадратная челюсть, подчеркнутая лёгкой щетиной, придавали ему суровый вид.
Он коротко поприветствовал Люциуса, а затем перевёл голубой взгляд на меня.
— Так это она? Твоя кандидатка?
— Да, — ответил Максимиллиан, обращаясь и к брату, и к отцу. — Позвольте представить: Кэтрин Сибрим, верховный лорд Старкло.
Стеша выжидающе посмотрел на своего сира, и верховный лорд пересёк комнату к буфету, где налил себе бокал кровавого вина. В воздухе разлился медно-сладкий запах, и мой желудок предательски заурчал, напоминая, что я не ела уже много часов. Но о еде я и думать не смела, пока вампир неотрывно, не моргая, изучал моё лицо.
— Она красива, — наконец произнёс Калликс, — но я не вижу в ней ничего особенно выдающегося.
— Сир… — начал Стеша, но Калликс буквально переехал его, переводя вспыхнувший взгляд на Максимиллиана.
— В своём письме ты написал, что рассчитываешь, что она станет ценным приобретением для нашего дома, — продолжил он, — но так и не объяснил почему. И ты не привёз её к озеру Интуус, чтобы представить мне и получить моё одобрение — как было бы правильно, вместо того чтобы ставить меня перед фактом, явившись прямо ко двору императора.
Лицо вампира оставалось каменным, но в голосе потрескивала ярость.
— Складывается впечатление, — продолжил Калликс тоном, способным заморозить сами недра подземного мира, — что ты больше не считаешься с мнением своего отца.
На комнату опустилась удушающая тишина. Мне стало не по себе. Во мне вспыхнула первая искра возмущения тем, как он разговаривал с Максимиллианом. Но Люциус, стоявший по другую сторону от него, вне поля зрения верховного лорда, бросил на меня предупреждающий взгляд.
Не вмешивайся, говорили его янтарные глаза. Это плохо закончится для всех нас.
Максимиллиан же невозмутимо занялся своими ногтями, изобразив скучающее выражение.
— Я не совсем понимаю, почему вы так рассержены, — произнёс он с обманчивой лёгкостью. — Вы ведь последние пятьдесят лет буквально пилите меня, требуя произвести ещё одно дитя. Я предположил, что вы будете довольны, когда я наконец его нашёл, а не станете зацикливаться на столь мелочной обиде. Если вы не в курсе, я был довольно занят. Не то чтобы у меня было время наносить визиты.
— Да, — прорычал Калликс, и в его глазах трещала ярость. — Занят тем, что вырезаешь своих же сородичей и приносишь конфликт к порогу моего дома.
Максимиллиан моргнул.
— Вы уверены, что прочли моё письмо? Потому что я вполне ясно объяснил—
— Я прочёл письмо, — перебил его отец. — И, хотя я согласен, что комендант заслуживал смерти, ты должен был позволить осудить его и казнить через надлежащие инстанции, а не вершить самосуд.
— Самосуд? — В глазах Максимиллиана вспыхнул редкий гнев. — Люмина — мой город. У меня есть полная власть—
— Над твоими людьми! — взревел верховный лорд, и с его губ слетели брызги слюны. — Но не над Найтфорджед, которые подчиняются напрямую императору!
Его грудь тяжело вздымалась. Я была уверена, что Максимиллиан сейчас отступит — или хотя бы проявит внешнюю покорность своему верховному лорду. Но вместо этого он просто опёрся о стену и окинул отца спокойным взглядом, позволив лёгкой тени презрения скользнуть в голос.
— Прошло всего пять минут, а вы уже кричите, — заметил он. — Похоже, в старости разум начинает подводить, отец.
— Кэтрин.
Рука Стеши сомкнулась на моей руке, его голос прозвучал настойчивым шёпотом у моего уха.
— Думаю, сейчас самое время показать тебе твою комнату.
Я замешкалась. Часть меня хотела остаться и увидеть, чем закончится эта стычка. Но Люциус быстро кивнул мне, и я уступила. Было слишком вероятно, что отец Максимиллиана сорвёт злость на мне, а защищаться мне нельзя. Лучше оставить отца и сына разбираться в их семейной перепалке, чем так рано сорвать маску.
Стеша вывел меня из комнаты и повёл вверх по винтовой лестнице.
— Прости моего сира за столь резкий приём, — сказал он, пока мы поднимались. — Как ты, вероятно, уже заметила, отношения между верховным лордом и его сыном далеки от простых.
— Я знаю, — сказала я. — Лорд Старкло рассказывал мне о том, что случилось с его матерью.
Широкие плечи Стеши чуть поникли.
— Одессу в нашем доме по-прежнему любят и помнят, — произнёс он, открывая дверь на четвёртый уровень шпиля. Перед нами оказалась небольшая передняя с узким столиком у дальней стены, а прямо над ним висел портрет Калликса и его покойной жены. — И никто не любил её больше, чем наш верховный лорд.
Мы задержались в передней, и я внимательно всмотрелась в картину.
Это был парадный портрет: Калликс сидел, а Одесса стояла за его спиной, изящной рукой касаясь его широкого плеча. Меня поразило, насколько иным был вампир на полотне по сравнению с тем, кого я видела внизу. Его черты казались мягче, у жёсткой линии рта играла едва заметная улыбка, а в глазах, хоть и таких же ледяных, теплилась тень тепла.
— Я это вижу, — тихо сказала я, чувствуя лёгкую грусть за тех двоих, которые когда-то, очевидно, были счастливы вместе. Как бы ни думал Максимиллиан, его отец явно не вычеркнул жену из сердца — по крайней мере, не полностью. Иначе зачем держать их совместный портрет в шпиле?
— Максимиллиан сообщил мне, что у тебя нет личной служанки, и что тебе может понадобиться помощь, поскольку от тебя ожидают поведения и внешнего вида, соответствующих вампирской знати, — продолжил Стеша, ведя меня по коридору, вдоль которого тянулись двери. — На время Саммита я одолжу тебе одну из своих рабынь — Мариссу. Она будет тебе прислуживать.
— О… — я немного растерялась от такой заботы.
Неужели все вампиры Психороса такие обходительные? За исключением их верховного лорда, конечно.
— Спасибо. Я ценю это.
Стеша показал мне мою комнату, пожелал спокойной ночи и закрыл за собой дверь.
Я тихо выдохнула — наконец-то немного уединения — и прислонилась к двери, оглядывая покои.
Комната была меньше той, что Максимиллиан отвёл мне в Башне, но всё равно роскошной. Пространство почти полностью занимала изящная кровать с балдахином. Стены были выкрашены в тот же мягкий голубой оттенок, что и гостиная, а ковёр под ногами — в более насыщенный тон того же цвета, создавая цельный, успокаивающий образ. Одна стена была занята камином, другая — большим эркерным окном, открывающим захватывающий вид на замковый комплекс и раскинувшийся за ним город. Перед окном стояла удобная кушетка — идеальное место для чтения или просто для того, чтобы смотреть вдаль.
В целом — уютно.
У подножия кровати стоял мой багаж, который уже успел принести слуга. Я опустилась перед сундуками, намереваясь разобрать вещи. Их было два: в одном — гардероб, который Максимиллиан заказал для меня к Саммиту, в другом — личные и практичные вещи.
Следующий час я развешивала платья и туники, раскладывала нижнее бельё и ночные сорочки, находила места для туалетных принадлежностей и украшений.
Было и несколько книг — одну о легендах и мифах пантеона Валентаэры, другую о родословной и истории Дома Инвиктус, которые я не успела дочитать до отъезда.
И, конечно, мои доспехи, колья и мешочек с кровоцветом, который мне дал Воробей. Эти предметы были спрятаны в потайном отделении на дне сундука — на случай, если кто-нибудь решит покопаться в моих вещах.
