Весь Клан Ноктюрн спал. Даже моя приёмная мама.
Но я не понимала, как они могут спать после такой ужасной вести.
Я подошла к металлическому столу, где лежала моя мама.
Она выглядела такой спокойной. На ней было простое белое платье. Я старалась не смотреть на раны, которые всё ещё оставались на её теле.
Горло сжало, когда я взяла её за руку. Она была совсем холодной и ощущалась иначе. Великая Матрона постаралась привести её в порядок, но всё равно были видны маленькие следы там, где ей причинили боль.
Прошёл всего месяц с тех пор, как мама ушла. Месяц с того дня, как приёмная мама привела меня к себе. Месяц с тех пор, как мама пообещала вернуться.
Она вернулась.
Но не так, как мы хотели.
Слёзы покатились по щекам, и я крепко сжала губы, стараясь не издать ни звука. Теневой Дозор нашёл маму этим утром. Кто-то высосал из неё всю кровь, потом разрубил на куски и запихнул в ужасный ящик. Птицы нашли её первыми — так Дозор и понял, что что-то не так.
Моя кошечка, Джинкс, подошла и потёрлась о мои ноги, тихо мяукая. Но я не могла взять её на руки — я не хотела отпускать мамину ладонь. Не хотела переставать смотреть на неё, зная, что завтра её сожгут, и я больше никогда не смогу увидеть её лицо.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла моя приёмная мама, Астрид. Волосы её были растрёпаны, на плечах — халат.
— Китана? — тихо сказала она. — О, милая, тебе нужно было разбудить меня, если не спится.
— Мне не тебя хотелось, — сказала я. — Мне нужна была моя мама.
Астрид замерла, а я снова посмотрела на маму. Я понимала, что прозвучало это грубо. Но это была правда. Я не хотела жить у Астрид. Не хотела ходить в ту школу, где меня заставляют пробовать магию, которая у меня не получается. Мне не нравится, когда другие дети смотрят на меня или шепчутся за спиной.
Мне нужна была только мама.
Но её здесь больше нет. Здесь лишь её тело. А это не одно и то же.
— Я не понимаю, — прошептала я, и голос дрожал. — Почему папа сделал это с ней?
— Мы не знаем, кто это сделал, милая, — мягко ответила Астрид, обнимая меня за плечи. — Теневой Дозор всё ещё ищет.
Я покачала головой. Астрид старалась быть доброй, но я знала правду.
Это сделал мой папа.
И когда-нибудь, когда я узнаю, кто он, я заставлю его пожалеть об этом.
Волна внезапной тошноты вырвала меня из сна. Я распахнула глаза и обнаружила себя запутавшейся в простынях.
Со стоном я села, выпутываясь, и взглянула на часы на стене. Три утра. Слишком рано.
Я снова повалилась на матрас, надеясь уснуть обратно. Но тяжесть сна-воспоминания давила на грудь. Коснувшись щеки, я поняла, что слёзы были настоящими.
Я зажмурилась, пытаясь удержать детали сна, но они уже расплывались, ускользая в тёмные закоулки памяти.
И, как будто этого было мало, желудок громко заурчал.
Вздохнув, я отбросила одеяло и поднялась, окончательно отказавшись от идеи сна. Вчера вечером я была так взвинчена из-за прибытия, что совершенно забыла поесть, и теперь организм устроил бунт. Наверное, именно из-за этого я и проснулась. Уснуть снова без еды было невозможно.
Порывшись в шкафу, я нашла привезённый халат и накинула его поверх ночной сорочки. Я уснула, не сняв бедренные ножны, так что просто вставила кинжал на место и сунула ноги в мягкие тапочки.
Если моя мысленная карта Железного Шпиля меня не подводит, замковые кухни находятся на первом уровне Центрального узла.
Тихая, как тень, я выскользнула из комнаты. В коридорах в этот час было жутковато тихо. Я спустилась по винтовой лестнице к общему уровню, затем пересекла крытый мост, покидая безопасность шпиля Психорос.
К моему раздражению, дорога через череду коридоров обратно к главному залу заняла куда больше времени, чем я рассчитывала. К тому моменту, как я добралась, я уже чувствовала себя дезориентированной — голодные спазмы мешали сосредоточиться.
С досадой я остановилась посреди зала и огляделась, пытаясь восстановить мысленную карту.
Кухни недалеко — это я знала точно.
Но в какую сторону идти?
Движение справа привлекло моё внимание, и я повернулась.
Из тёмной арки в зал вышла высокая фигура. Он был почти в сотне метров от меня — и всё же заметил меня мгновенно. Его цитриновые глаза вспыхнули узнаванием.
Но как он мог меня знать, если я его видела впервые?
Вампир двинулся ко мне, и его широкий, уверенный шаг сокращал расстояние куда быстрее, чем мне хотелось бы. По мере приближения черты его лица становились всё отчётливее: квадратное лицо, сильная челюсть с лёгкой щетиной, аристократический нос, твёрдый, неулыбчивый рот. Волнистые волосы длиной до челюсти были слегка растрёпаны. На нём не было рубашки — только хлопковые брюки и тяжёлые ботинки, похожие на боевые. Кожа на широкой груди и плечах блестела от пота, словно он только что закончил тренировку.
Член дворцовой стражи, может быть? Но проводят ли стражники занятия в такой час?
Я так пристально изучала его, что не сразу заметила странное ощущение в груди.
Словно кто-то зацепил палец за мои рёбра и тянул вперёд.
Мне это совсем не нравилось.
Я вжалась пятками в пол, заставляя себя стоять на месте, даже когда внутри вспыхнули противоречивые инстинкты. Одна часть меня хотела бежать. Другая — сражаться.
А третья…
Третья ощущала так, будто я ждала этого мгновения всю жизнь.
Вампир остановился в нескольких шагах от меня, его глаза сузились, скользя по мне с головы до ног.
— Твой хозяин не объяснил тебе, насколько опасно бродить по Железному Шпилю ночью в одиночку? — спросил он низким, мрачным голосом. — Что если ты не рядом с ним, ты — честная добыча для любого вампира, который может скрываться поблизости в поисках полуночного перекуса?
Его голос был глубоким, звучным.
И в нём было что-то до странности знакомое — хотя я была уверена, что никогда раньше его не слышала.
Тишина повисла между нами. Он изогнул тёмную бровь — и я вспомнила, что должна ответить.
— Эм… Простите, сэр.
Я опустила голову, чувствуя, как щёки заливает румянец. В этот момент изображать покорную, раскаивающуюся человеческую служанку было совсем нетрудно.
— Я почти сутки ничего не ела и проснулась от голода. Не хотела тревожить своего хозяина, поэтому решила сама тихонько спуститься на кухню. Только… я немного запуталась и не могу понять, куда идти.
Я ожидала выговора. Но он молчал.
Спустя несколько секунд я осторожно подняла взгляд из-под ресниц. Он всё так же смотрел на меня, скрестив мускулистые руки на широкой груди, хмурясь.
— Ты не знаешь, кто я такой? — потребовал он.
Чёрт.
Я выпрямилась, лихорадочно перебирая в памяти всё, что могло бы подсказать его личность.
— А должна? — вырвалось у меня.
Вампир тихо рассмеялся — звук вышел зловещим, и по спине пробежал холодок.
— О, лорд Старкло играет в опасную игру, приводя тебя как кандидатуру на Наследование, да ещё и на твой первый Саммит. Если ты и дальше будешь демонстрировать такое невежество, остальные просто сожрут тебя живьём.
В его голосе прозвучала насмешка, и я ощетинилась, не сумев подавить реакцию.
— Так вы собираетесь сказать мне, кто вы, или будете стоять и смотреть, как я продолжаю позориться?
Я пожалела о сказанном в ту же секунду. Чуть не зажала себе рот ладонью от ужаса. Что я творю? Я должна быть покорной человеческой рабыней, а не огрызаться на высокородного вампира. Будь здесь Люциус, он бы меня уже придушил.
И, честно говоря, был бы прав.
Мне нужно срочно взять себя в руки, пока я не довела дело до собственной гибели.
— О нет, — протянул вампир, и на его красивом лице появилась насмешливая ухмылка. — Ни за что. Намного интереснее будет наблюдать на церемонии открытия, как ужас отразится на твоём лице, когда ты увидишь меня и сама сложишь всё воедино.
