Но Максимиллиан был прав. Я должна быть осторожной.
Да, у меня есть магия и боевые навыки. Но если я применю их раньше времени — если убью хоть одного вампира до того, как доберусь до короля, — всё раскроется.
Моё преимущество в том, что вампиры считают меня безобидной. Скромной человеческой служанкой, безгранично преданной своему хозяину и не помышляющей поднять руку на своих вампирских повелителей.
Карета окончательно остановилась, и через мгновение лакей распахнул дверцу. Максимиллиан вышел первым, за ним Люциус, а затем Максимиллиан протянул мне ладонь, чтобы помочь спуститься.
Я вложила свою руку в его, другой приподняла тяжёлые бархатные юбки, чтобы не запутаться, и осторожно сошла по небольшой подставке, установленной перед дверцей.
Когда мои туфельки коснулись булыжной мостовой, я задрала голову, чтобы впервые увидеть Железный Шпиль.
Когда-то я представляла Железный Шпиль одной-единственной башней, взмывающей из скалистых нагорий Гравитон-Хайтс. Но название оказалось обманчивым.
Это была не одна башня, а семь шпилей, вырастающих из раскинувшегося замка, каждый — словно железный шип. Они поднимались из земли, как гигантские кинжалы, их острия тянулись к звёздному небу вечной ночи. Расположенные треугольником, они создавали иллюзию, будто центральный шпиль выше остальных — он доминировал над сердцем города своей подавляющей мощью. Металлические поверхности отражали призрачный лунный свет, придавая всему сооружению потустороннее сияние.
— Впечатляет, не так ли? — произнёс рядом Максимиллиан.
— Да, — согласилась я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала вынужденность. Нас окружали слуги Владимира Инвиктуса. Я не могла позволить себе звучать иначе как восхищённой. — Даже красиво.
Ледяной ветер хлестнул по юбкам, обвивая щиколотки. Я опустила взгляд, поправляя ткань. И в этот момент ощутила на себе чей-то взгляд.
Я обвела глазами двор, пытаясь отыскать источник. Но вокруг было слишком много вампиров — одни стояли группами и переговаривались, другие спешили по поручениям. Любой из них мог наблюдать за мной.
— Пойдём внутрь, — сказал Максимиллиан.
Его ладонь легла мне на поясницу, и он повёл меня к парадной лестнице. Двери были распахнуты настежь, и когда мы поднялись по ступеням, из-за колонны вышел мужчина.
Максимиллиан остановился, оценивая незнакомца.
Тот был на несколько дюймов ниже Максимиллиана, но плотнее сложён — и всё равно внушительного роста. Длинные волосы цвета свежей крови были собраны у основания шеи, подчёркивая ромбовидное лицо с резкими скулами, острым носом и ямочкой на подбородке. На нём была чёрная кожаная туника с высоким воротом, отделанная мехом и распахнутая на груди, открывая ожерелье — слишком уж напоминавшее человеческие резцы, покоящиеся у ключиц. Ноги обтягивали алые брюки из грубой ткани, заправленные в чёрные кожаные сапоги. Закатанные рукава обнажали массивные кожаные браслеты с бусинами из кровавого камня.
— Лазарь Бладмейр, — произнёс Максимиллиан, слегка склоняя голову. — Вот уж неожиданность. Я полагал, нас встретит управляющий замка. Ты его заменяешь?
— Пожалуйста, — оскалился Лазарь, обнажая клыки.
Его светящийся алый взгляд метнулся ко мне, и по моим венам прокатилась ледяная дрожь, когда его ноздри едва заметно расширились.
— Я пришёл взглянуть на человеческую рабыню, которой ты, как говорят, так увлечён.
— Увлечён? — Максимиллиан приподнял бровь. — Слишком драматично. Впрочем, у тебя всегда была слабость к эффектным сценам.
— Вот как? — фыркнул наследник Сангвис Ноктис. — Если ты не одержим ею, то почему я слышу, что ты убил Винициуса, чтобы спасти её? Что ты рискнул спровоцировать войну с Сангвис Ноктис, напав на члена моего дома?
— Психорос не может спровоцировать войну с Сангвис Ноктис, — раздался холодный голос за спиной Лазаря. — Не тогда, когда мы — часть одного королевства и служим одному монарху.
Максимиллиан, до этого сохранявший полное спокойствие, напрягся, когда Лазарь обернулся к подошедшему вампиру.
Тот был высоким и гибким, с длинными серебряными волосами почти до пояса, одетый в струящиеся синие одеяния, расшитые узором, напоминающим паутину. Его глаза цвета инея сверкали на худом лице, а губы сжались в тонкую линию, когда он вперил в Лазаря тяжёлый, немигающий взгляд.
— Разумеется, верховный лорд Старкло, — ответил Лазарь, и на его лице мгновенно застыла холодная маска, стирая прежнюю вспыльчивость. Он склонил голову. — Я согласен, что мы не в состоянии войны. Именно поэтому мне непонятно, почему ваш сын убил заслуженного члена не только моего дома, но и армии Ноксалиса.
— Если у тебя есть претензии к Максимиллиану, ты можешь подать официальную жалобу моему дому — или самому императору, — произнёс Калликс Старкло. — И я бы советовал осторожнее разбрасываться угрозами, которые ты не намерен доводить до конца, лорд Бладмейр.
Он перевёл ледяной взгляд на Максимиллиана.
— Идём. Час поздний, а обсудить предстоит многое.
Он развернулся с властным взмахом плаща, оставляя нас следовать за собой.
Максимиллиан, Люциус и я вошли в замок. Проходя мимо Лазаря Бладмейра, я почувствовала, как он глубоко втянул воздух, словно запоминая мой запах. Как чёртов ищейка.
Я согнула пальцы, подавляя желание сжать кулаки, и заставила себя сосредоточиться на самом замке.
Внутри перед нами раскинулся Великий зал. Высокие своды были украшены резьбой, повествующей историю Ноксалиса. Стены покрывали гобелены с изображениями вампирской славы и завоеваний, а приглушённый свет люстр заливал пространство тёплым золотистым сиянием.
Верховный лорд Старкло не произнёс ни слова, пока мы быстро пересекали зал; наши шаги гулко отдавались по мраморному полу. Напряжение между Максимиллианом и его отцом было таким густым, что его можно было резать ножом. Меня одновременно охватывали тревога и предвкушение, когда он вывел нас из Великого зала в череду богато украшенных коридоров, которые в конце концов привели к крытому мосту.
Перед отъездом из Люмины Люциус дал мне карту Железного Шпиля, и я часами её изучала, так что понимала, куда мы направляемся. Здание, которое мы покидали, было Центральным узлом, а крытый мост вёл к самому западному из семи шпилей — туда, где Дом Психорос размещался во время Саммита.
По мере приближения к мосту небесная символика становилась всё заметнее: стены украшали фрески с ночным небом и созвездиями. Сам мост был великолепным архитектурным произведением — стеклянные стены открывали захватывающий вид на шпили, пронзающие небо вечной ночи. Мне хотелось остановиться и всмотреться в эту картину, но Калликс Старкло не замедлял шаг, и просить его об этом вряд ли было разумно.
Когда мы вошли в шпиль Психорос, атмосфера изменилась. Здесь было тише, свет мягче. Плюшевые ковры заглушали шаги, а в воздухе витал аромат благовоний, слегка сглаживавший остроту моих нервов, стоило вдохнуть глубже.
Верховный лорд Психорос провёл нас в просторную, изысканно обставленную гостиную — втрое больше той общей комнаты, которую я делила с соратниками Максимиллиана.
Здесь царила приглушённая палитра — спокойные синие, мягкие серые и нежные белые оттенки. Мебель была сдержанной, но роскошной: удобные кресла и диваны словно приглашали расслабиться. Мягкие декоративные подушки добавляли уюта, а аккуратно расставленные эфирные лампы разливали мягкое сияние, усиливая ощущение покоя.
Я немного удивилась, увидев эфирные технологии здесь, в Ноксалисе, но потом подумала, что это логично. Владимир Инвиктус, вероятно, не отказывался от подобных преимуществ — особенно если в его штате числился изобретатель.
Вампир, читавший книгу на диване у камина, поднял взгляд, как только мы вошли, и сразу встал.
— Сир, — произнёс он, приветствуя своего верховного лорда, но смотрел при этом на Максимиллиана, который уже пересекал комнату, забыв кожаную книгу на подушках. — Брат, — добавил он тепло, и его голубые глаза вспыхнули, когда он раскрыл объятия.
