class="p1">— Чёртов ублюдок…
— Тихо, — грозно покосился я на ребят. — Мы не на весёлой прогулке. Тут мог пропасть человек, чьи силы превышали нас всех, вместе взятых. Не забывайте и про Аномалию. Кто знает, что может находиться поблизости?
Это я ещё промолчал про грайдийцев. Нечего им знать, что неподалёку видели этих чёртовых сумасшедших каннибалов.
— Так что делаем, лидер? — в голосе Кероба чувствовалась толика ехидства.
— Вета, ты уверена, что это пёстрая ящерица, а не какая-то обычная? — обернулся я на девушку. — Потому что обычных я в пути ел не раз и не два. Жив, как видишь.
Хотя, скорее всего, это из-за моей сверхсилы, но… не будем об этом.
— Это пёстрая ящерица, Загрейн, — холодно сказала она. — Если её съесть, то пролежим здесь неделю — в лучшем случае.
Под ворчание остальных я открыто выступил вперёд и согнал ящерицу, не создавая лишнего искушения.
— Идём, вода рядом. Разобьём лагерь возле родника. Я раскрою Ауру на максимум. Если повезёт, возле воды будут обитать какие-то съедобные животные. Если же нет… — пожал плечами, — я взял немного сушёного мяса. Могу поделиться.
— Мой герой! — Зана, притворно утирая слёзы, повисла у меня на шее. На мне скрестилось сразу два взгляда: ледяной и будто бы острый — от Веты и колючий, раздражённый — от Кероба.
Ненавижу любовные треугольники!
Мы остановились в лощине — узкой, как ладонь. Она была зажата между двумя выступами скал. Здесь бил маленький ручей, почти невидимый с высоты: тонкая змейка воды, сочащаяся из расщелины. Она струилась меж камней, собираясь в крохотную лужицу, едва достаточную, чтобы наполнить бурдюк.
Солнце клонилось к западу, заливая склоны ржаво-красным светом. Камни до сих пор источали жар, а воздух, несмотря на наличие тени и воды, казался тяжёлым, будто горы дышали нам в лицо.
Вдоволь напившись — что случилось далеко не сразу, — мы расселись неровным полукругом. Поначалу никто не говорил. Сидели как вкопанные, прожаренные за долгий день пути. Лица выгорели до серо-коричневого, губы потрескались, глаза не мигая смотрели в землю.
Даже удивительно, как возможность нахождения в деревне влияла на обстановку! Температура ведь там была абсолютно такой же, но имелась возможность переждать жару в доме да сбегать на почти высохшую Беругу. Ну, ещё тени, которых нам сильно не хватало по пути.
И всё же… разница колоссальна.
— Ладно, хватит бездельничать, — поднялся я. — Организуем место для отдыха.
Палаток у нас не было. Вместо лежанок — собственные балахоны, которыми устлали ровные участки среди камней. На одну из расщелин накинули верёвку между двумя выступами и повесили плащ — импровизированный навес от ветра.
— Будем разводить костёр? — покосился на меня Ребис. Вместе с ним взгляды подняли и остальные. Причину я понимал просто прекрасно — ночи здесь холодные. Как и во всех пустынях или горах, днём солнце печёт, словно желает сделать из нас барбекю, а ночи… бр-р…
— Ветру много. Если дым пойдёт — видно будет с перевала, — задумчиво пробормотал я, оценивая ситуацию через своих насекомых. — Разведём огонь в яме.
Кероб был отправлен искать топливо. Сухих веток тут не было, но среди камней нашёлся мёртвый куст с тонкими серыми корнями. Ещё собрали обрывки высохшего мха возле тоненького ручейка. Огонь разожгли в выдолбленной ямке между двух валунов, прикрыв сверху плоским камнем, чтобы сдерживать свет и рассеивать дым.
Зана, кряхтя, раздула пламя с помощью кремня и трута, которая нашлись среди её вещей. Огонь едва мерцал, но давал жар.
— Я даже не буду против, если нас заметит какой-то хищник, решивший поживиться, — дерзко улыбнулся Ребис, потирая замёрзшие руки.
— Посмотрела бы я на тебя, герой, — фыркнула Зана, — когда столкнёшься с парой горных львов или пятнистых кошек.
— Будет возможность пробудить Ауру, — скрестил он руки на груди, явно готовясь к долгому обмену колкостями, но Зана удивила, когда пожала плечами и плотнее укуталась в тонкую одежду. Не то чтобы это сильно помогло. Вета поступила аналогично, растирая себе ладонями плечи. Я аккуратно приобнял её, даруя немного собственного тепла. Она благодарно улыбнулась, но ничего не сказала.
И снова косые взгляды…
Ужин был скуден: лепёшки, замоченные в воде из ручья, сушёное мясо, пахнущее дорожной пылью. Кероб, на миг задумавшись, переломил свой кусок пополам и протянул часть Зане.
— Бери. Пища поможет согреться, — как можно более незаинтересованно произнёс он. Я с интересом посмотрел на девушку. Зана замерла, изучила лепёшку Кероба, а потом и его самого.
— Ты её уронил, что ли? — наконец спросила она.
— Дура! — рыкнул он. — Будешь или нет?
Фыркнув, Зана взяла лепёшку, но слов благодарности не прозвучало. Как не звучали они и в мою сторону, стоило поделиться мясом. Это был вечер без лишних слов, когда всё делалось скорее на старых рефлексах, оставшихся ещё с беззаботных деньков, когда мы все просиживали в Ностое.
Пламя потрескивало почти неслышно. Ветер выл где-то выше, в расщелинах. Все смотрели в костёр, как в бездну.
— Не люблю находиться в горах, — шепнула Вета столь тихо, что, наверное, не услышал больше никто. — Ощущение, будто бы кто-то постоянно за мной наблюдает. И эта тишина…
— Не думал, что тебя так легко напугать, — улыбнулся я и зарылся носом в её густые чёрные волосы. Пахло песком, немного дымом и чем-то ещё… наверное, самой Ветой? Не знаю, но почему-то мне очень нравилось.
— Заг, — она коснулась моей ладони, — думаешь, мы найдём Дервиса?
И что мне ей ответить?..
— Нет, — немного подумав, честно ответил я. — Думаю, что он уже давно мёртв.
На мне вновь скрестились взгляды. Вета вздрогнула и упёрлась лбом в моё плечо. Она уже давно знала это, хоть и пыталась отгонять подобные мысли.
— П-почему тогда ты… согласился? — тихо спросила она. — Идти сюда?
— Потому что не хотел смотреть, во что превращается Ностой, — вздохнул я, получив повод вкинуть немного мыслей по всей этой ситуации. — Колодцы высохли. Поля умерли. Сезона дождей не предвидится. Жизнь медленно, но верно покидает эти земли.
— У тебя есть какой-то план, — Ребис подался вперёд. В этот раз он смотрел не на Вету, а на меня. И во взгляде уже не было зависти или раздражения.
Похоже, братец ещё не потерян.
— Есть, — наклонил я голову, по инерции чуть крепче прижимая к себе девушку. — Я не хочу, чтобы вы умерли в пыли, ребята. Плодородная земля — на той стороне Чаячьего залива. По сути, — улыбнулся я, — мы уже на половине пути до Худроса. Малый рывок, потом покупка мест на корабле — и мы уже на другом конце Миизара. Можем уйти туда хоть завтра. Никто нас за это не
